Шрифт:
– Я, я это… ты только не ори…
– Что ты тут делаешь?!
– Я этот же вопрос тебе могу задать… да времени нет.
Его губы у самого ее лица, но вот он снова отодвинулся, явно к чему-то прислушиваясь в темноте.
– Почему ты здесь? Как ты сюда попал? – Катя пыталась высвободиться.
– Я-то через дверь, как все… Я сегодня универмаг закрывал, на пульт сдавал, вы же этого охламона-клоуна Лешку Хохлова арестовали… А ты как сюда проникла? Давай колись, чего уж теперь… Что, ход нашли твои менты? Лифт за зеркалом?
– Ты знаешь про подъемник?
– Я его раньше вас нашел, у Шеина ведь планы здания, чертежи старые… он их за большие деньги у одного старика-коллекционера купил, но все равно долго пришлось повозиться, чтобы все это отыскать.
– А зачем вам это с Шеиным? Вы что, – Катя наконец-то оттолкнула его, – тоже клад тут искали, как и Хохлов, да? Инкассаторскую машину?
Он снова крепко притиснул ее к стеллажу.
– Менты… говори, что знаешь.
– Никакого клада тут нет. И ходов других в спецзону нет, и никакого гаража под зданием…
– И про гараж знаете?
– Это ты убил тех двоих инкассаторов в Одессе? – спросила шепотом Катя. – Это ведь ты их прикончил…
– Воров…
– Они тебе все рассказали, да? Ты заставил их рассказать!
– Что, воров пожалела?..
– Я убийцу ищу.
– Я не убийца.
– А кто же ты такой, кто ты? Я…
Катя опять начала вырываться.
– Пусссти меня…
– Тихо ты… замри!
Марк снова зажал ей рот ладонью.
– Мы тут не одни, – прошипел он.
Потом очень осторожно отнял свою руку от ее лица и приложил палец к своим губам.
Темнота…
Карманный фонарь выключен.
Тени на потолке…
Марк сделал жест – двинулись, только тихо! И они пошли вдоль стеллажей к лестнице.
И тут Катя внезапно услышала какой-то звук. Шаги… потом что-то звякнуло.
Они замерли, прижавшись к полкам. И простояли так, казалось, целую вечность. Затем Марк снова сделал жест – идем…
Вон и лестница, дубовые перила, лампа под потолком, единственная лампа горит…
И тут Катя внезапно похолодела. Стеллаж отдела «Тысяча мелочей» – вот здесь на полке… она же проходила мимо этой полки… деревянная подставка, из нее торчали кухонные ножи…
А теперь деревянная подставка пуста.
Марк подошел к перилам и заглянул вниз. Потом опять сделал жест – ждем.
Ждали… И вот начали быстро, бесшумно спускаться на второй этаж, где отдел постельного белья.
Среди теней огромного торгового зала ничего толком не разобрать. Внезапно Марк дернул ее за руку, пригнулся, и они буквально рухнули на ступеньки, прижавшись к перилам.
Шаги…
Там, в дальнем конце зала…
Шаги и еще какой-то звук…
Словно что-то тащат по полу, с большим усилием тащат за собой.
В центре у прилавка – тусклый круг света от лампы на потолке.
Внезапно в этом круге появилась согнутая фигура. Пятясь… медленно, очень медленно, словно стараясь продлить удовольствие, тащит… как паук тащит по паутине свою добычу… тащит, волочет по полу…
Катя увидела раскинутые руки и светлые волосы, растрепанные, светлые космы, подметавшие пол.
Странная фигура в круге света пнула свою добычу ногой, распрямилась.
Джинсы, ветровка, бейсболка – козырек низко нависает…
А на освещенном пятачке у прилавка на полу кругом разложены кухонные ножи – разделочные, для резки мяса, ножи-пилы, ножи-тесаки, гордость и слава золингеновской стали.
Там ведь тогда было три жертвы…
А теперь осталась одна…
Двоих задушили…
А третью…
Продавщицу мороженого…
Кровь текла по всему полу…
Кровь текла по ступенькам, как на бойне…
Тень на стене… гигантская тень на стене…
Я вернулся…
Сейчас вы увидите, что я буду делать с ней…
– Не смей!! – Катя крикнула это на весь универмаг, когда увидела руку с ножом, уже занесенную над жертвой…
– Феликс, не смей!!
Вспыхнул свет карманного фонаря – Марк ослепил им нападавшего, и Катя… потрясенная Катя увидела лицо под низко надвинутым козырьком.
– Брось нож, сука!! – крикнул Марк.
Но, не разбирая, кто перед ней, лишь яростно-истерически визжала Ева… Ева Комаровская бросилась на них.
Удар! Разящая сталь…
Катя увернулась и кинулась к лежавшей на полу… Женщина… молодая… совершенно незнакомая… светлые волосы… Рот залеплен скотчем и запах… сильный запах хлороформа…