Когда и эта песня закончилась, то все начали дружно прославлять великого и мудрого хана Ангиша, а Кучум заметил, что незаметно в шатер вошла высокая худенькая девушка с печальными глазами. Заметил ее и хан Ангиш и окликнул:

— Эй, Самбула, подойди ко мне.

Та низко наклонила голову, будто стеснялась смотреть на людей, и подошла к хану. Кучум сумел получше разглядеть ее. Лицо девушки не было столь смуглым, как у других ее сородичей. Длинные ресницы настороженно трепетали, словно крылья большой бабочки. Пухлые алые губы были столь ярки, что притягивали взгляд. На верхней губе чуть слева была коричневая родинка, и делала девушку еще более милой и нежной. Округлый подбородок заканчивался небольшой ямочкой, которая увеличивалась, когда слабая полуулыбка пробегала по девичьему лицу. И само лицо как бы светилось изнутри лунным светом.

"Луна, истинная луна", — подумал Кучум и услышал голос хозяина:

— Станцуй нам, Самбула. Это моя младшая дочь, последыш. Остальные уже замужем, а эта вот припозднилась. Но ничего, к весне от женихов отбоя не будет…

— Отец, я не могу сегодня танцевать, извини, — мелодичным тихим голосом проговорила Самбула и, не дожидаясь ответа, направилась к выходу.

— Другую бы наказал примерно за непослушание, а на эту рука не поднимается, — вздохнул хан Ангиш, девчонка совсем…

Уже под утро закончилась пирушка у гостеприимного барабинского хана. Возвращаясь обратно в свой лагерь, Кучум не мог отогнать от себя образ Самбулы. Перед глазами вновь и вновь возникали алые губы и родинка, длинные то и дело вспархивающие ресницы.

"А почему бы не попробовать заслать сватов к ее отцу? — думал он уже укладываясь. — Хан Ангиш не посмеет отказать мне, потомку знатного рода. А когда породнюсь с ним, то и нукеров для весеннего похода на Кашлык он даст по-родственному. И сын его, Чилим-бей, так и рвется в бой — пусть попытает военного счастья. Вроде бы все складывается удачно…" С этими мыслями он и заснул.

И через несколько дней мчались по степи ближние друзья Кучума, которых в народе звали яуцы — сваты. У каждого была выправлена поверх сапога одна штанина, таков обычай.

— Яуцы едут! — радостно кричал встреченный ими пастух и, улыбаясь, махал приветственно длинным посохом.

— Яуцы, яуцы! — гомонили босоногие ребятишки, выскакивая из юрты.

Сваты останавливались и дарили им угощения, сладости. Таков обычай. Молча провожали их женщины, пряча улыбку в длинные полушалки. И сваты им улыбались, подмигивали и цокали языками. Свадьбе все рады.

Сам хан Ангиш на сей раз не вышел к ним навстречу но велел провести в шатер и усадил напротив, повел осторожно разговор о здоровье хана Кучума, угощал сватов кислым молоком, сыром, вяленым мясом.

— Хорошо ли вам отдыхается в моих землях?

— Хорошо, хан.

— Хватает ли корма коням?

— Хватает корма, великий хан.

— Сыты ли воины?

— Все воины сыты и благодарят тебя, щедрый хан.

— Весел ли ваш повелитель, хан Кучум?

— Грустен наш повелитель, хан Кучум.

— Что опечалило славного воина с бесстрашным сердцем?

— Сердце его разрывается на части. Увидел он яркую звездочку в твоем шатре, великий хан, и не спит шестой день, пищу в рот не берет шестой день, к нам, верным слугам его, не выходит шестой день. Набежали тучи на его светлое чело, и никто не может утешить его…

— Может, лекаря нужно отправить вашему хану? Может, плохую кровь нужно пустить ему? Может, окурить его надо целебными травами? Скажите, и все, что в моих силах, я выполню.

— Хан желает невозможного: он хочет, чтоб звезда по имени Самбула светила в его шатре. Только она и сможет вернуть здоровье нашему повелителю. А иначе… иначе и жизнь ему не мила, и придется похоронить его в этой степи на высоком холме. Жизнь нашего хана в опасности.

— Нелегкую задачу задали вы мне. Дорога та звезда, и нет других в моем шатре. Кто заменит мне ее? Кто утешит в старости? Кто подаст пиалу с питьем? Кто оплачет смерть мою?

— Рано еще думать хану о смерти, а чтоб не угас свет в его шатре, посылает наш хан серебряную посуду и золотые украшения тебе. Чтоб тепло было повелителю степей в холодный день, дарит хан Кучум тебе теплую лисью шубу. Но главные подарки еще впереди, когда станет он сыном тебе. Ничего не пожалеет, чтоб порадовать дорогого тестя.

— Что ж… Такую загадку сразу не разгадаешь. Дайте мне срок и приезжайте через шесть дней на седьмой. Устроим большой кингаш, все обсудим и решим. Так и передайте хану Кучуму. Пусть он забудет о печалях, пусть набирается сил и отдыхает. Нам лестно слышать такие слова, но серьезный шаг серьезных дум требует. Так и передайте хану.

Скачут обратно сваты, и опять улыбаются им все встречные. Что может быть на свете радостнее, чем свадьба? Раз женятся люди, значит, мир будет, дети родятся, род людской продолжат. Рады люди сватам…

Через шесть дней на седьмой опять скачут степью яуцы-сваты, опять улыбаются им люди, и дарят они им подарки и сладости, чтоб сватовство было удачным. Большой кингаш-совет идет в шатре у хана Ангиша. Опять говорят сваты о силе и храбрости своего хана, и молча с улыбкой слушает их отец прекрасной Самбулы. Новые подарки раскладывают перед ним сваты, но только взглянул на них хан и дальше свою речь ведет.