— Не дело ханской сестре лечить разных там черных людишек. Она госпожа и должна жить как госпожа. Завтра поедешь за ней и привезешь в городок, где содержатся мои наложницы. Передай ей мою волю никуда оттуда не отлучаться.

— Слушаюсь, мой господин. Будут еще приказания? Кучум испытующе поглядел на своего визиря, отчего у Карачи-бека поползли мурашки по телу. "Неужели он чего-нибудь заподозрил?" Но хан отвел глаза и приказал сесть.

— Завтра же мой брат поедет ловить грабителей, что хозяйничают на наших дорогах. Можешь ли ты направить с ним человека, который бы сообщал о каждом его шаге?

— Конечно, мой повелитель. Я и сам могу отправиться с ним…

— Ты будешь нужен мне здесь. Вместе с Ахмед-Гиреем прибыли два оружейных мастера. Скоро у нас будет оружие огненного боя, как и у русских. Но их требуется поместить в надежном месте, да так, чтоб ни одна живая душа не знала о том. Только я и ты. Понял? Мастерскую соорудим под землей и выставим надежную охрану. Но ни слова никому.

— Слушаюсь, мой хан. Я буду нем как рыба и все исполню. Знаю и место, где мастерскую никому не вздумается искать.

— И где же?

— Среди болот за Тоболом есть песчаные острова. Напротив стоит селение под названием Бабасаны. Ты, верно, бывал уже там…

— Что-то припоминаю. — Кучум вспомнил нападение на него ночью грабителей, похитивших золото у караван-баши. — Не там ли мы захватили во время охоты Едигира?

— Ты правильно говоришь, именно там.

— Хорошее место. Там и запрячешь мастерскую. Сейчас иди отдыхай, а завтра поезжай за Зайлой. И не забудь про человека в отряде Ахмед-Гирея. Он должен стать моими ушами и глазами.

С Ахмед-Гиреем визирь велел отправиться своему собственному слуге. Но докладывать о ханском брате он будет сперва ему, Караче-беку, а уж он сам решит, что и как сообщить Кучуму.

Утром небольшой отряд Ахмед-Гирея выехал за ворота Кашлыка. Караче было по пути с ними, потому ни у кого не вызвало вопросов, отчего он ехал голова к голове рядом с конем ханского брата. Когда от городка отъехали на достаточное расстояние, Карача-бек сделал ему знак, что желает побеседовать с ним без свидетелей. Подхлестнув коней, оказались далеко впереди от остальных всадников.

— Я бы хотел узнать, куда собирается отправиться почтенный хан? — подобострастно заговорил визирь, сделав упор на слове "хан".

— Если бы я знал, — ответил тот с легким смешком. — Брат решил избавиться от меня и велел ловить ветер в поле. Признаюсь честно, что ваших мест не знаю совсем. Это и неудивительно: что можно узнать за несколько дней? Может, визирь подскажет мне, где следует искать бандитов?

— Хан прав — этого не знает никто. Лучше отправить в разведку одного-двух человек, а самому дожидаться их в укромном месте.

— О … именно так я и поступлю. Спасибо тебе, визирь.

— А остановиться я посоветую в городке, где наш хан поместил своих наложниц. Правда, попасть туда довольно трудно, но для ханского брата все двери открыты. — И Карача быстренько объяснил, где расположен тот самый городок с наложницами.

— Отныне я твой должник, — Ахмед-Гирей искренне обрадовался сообщению Карачи. — Может, вместе заедем туда?

— Нет, высокородный хан, извини, но мне нужно спешить.

На том они и расстались. На другой день Карача-бек возвращался уже обратно, в сопровождении Зайлы-Сузге, которая не стала противиться указу нового сибирского хана.

"Верно, судьбой мне уготовано провести остаток дней в неволе. Таков удел всех женщин. Может, позже брат сжалится и разрешит растить мне моего сына. Может, это и к лучшему…"

О том, что в девичьем городке Зайла-Сузге может встретиться со старшим братом, Карача решил ей не сообщать. "Пусть и для нее это станет небольшим сюрпризом… То-то обрадуются друг другу…"

Сдав Зайлу на руки охраны городка, Карача-бек поинтересовался у тех, не было ли кого в городке. Начальник стражи улыбнулся в густые усы и кивнул головой в сторону строений.

— Или не слышишь? — Оттуда долетал пронзительный женский визг и мужской смех. — Ханский брат пожаловал и уже второй день развлекается. А нам какое дело? Нам приказано стеречь, и мы стережем. Так?

— Правильно говоришь, — незамедлительно согласился с ним Карача-бек, женщина для того и рождена, чтоб мужчине радость давать. Счастливо оставаться. А за этой девкой, — кивнул в сторону уже скрывшейся в воротах Зайлы-Сузге, — смотри в оба глаза. От нее всякого можно ожидать. — И налегке поехал в сторону Кашлыка.