– Ситуация ясна, только я здесь при чём?

– Мы предлагаем господину Бурову получить у нас вид на жительство и оставить в столице свою семью. Кроме того, мы платим ему солидное денежное вознаграждение, а за это уже в начале весны вместе с остатками своего отряда он отправляется в Трабзон. Там Буров выходит на связь с людьми Айбата и переходит на службу в Альянс. Всё, что станет известно о силах, государственном устройстве и планах средиземноморцев, будет передаваться в Трабзон, где вскоре появится наше постоянное посольство, а уже оттуда в Краснодар. Твой отряд, Мечник, будет изображать наёмников, а ты будешь в своём истинном обличье, то есть как был вольным купцом и зятем знаменитого Кары, так им и останешься. Предварительный план таков, а дальше всё будет корректироваться по ходу дела.

– Ты согласился? – Я вопросительно посмотрел на Бурова.

– Почти, здесь всё от тебя зависит. Если ты согласен со мной поработать, значит, дело решённое, а если за мной с вашей стороны кто-то другой будет присматривать, то вряд ли я соглашусь. В таком случае мне лучше на Одессу отправиться.

Следующий вопрос я адресовал Ерёменко:

– Как долго мы будем в этой… хм… командировке?

– Да кто же знает. – Полковник развел руками. – Может, полгода, а может, и больше.

– Нужна более подробная информация о том, что собой представляет этот Альянс.

– Саня, ну ёлки-моталки, – занервничал Ерёменко, – была бы информация, то и не дёргали бы тебя с Карой. Всё, что трабзонцы знают, – это какие-то слухи и пересказы через десятые уста. Сам понимаешь, достоверность таких побасёнок никакая, а то, что наёмники Айбата по пьяни в трактирах рассказывали, особо никто не запоминал. По весне они должны снова посетить Трабзон, и вот там, на месте и разберётесь, что есть правда, а что выдумки. Стенограммы переговоров Гюнеша и Симакова, где они касаются средиземноморской угрозы, ты получишь, но там ничего особо интересного, только общие фразы и заверения в дружбе до гроба.

– Иваныч, что-то я сомневаюсь. По-моему, эта операция никак не вяжется с дальней разведкой, больше на шпионские игры смахивает. Мутно всё как-то и сыро…

– Ты пойми, Саня, кроме тебя послать особо и некого. Неволить и приказывать не стану, решай сам, но скажу так: здесь работа по нашему профилю, узнали, что да как, слиняли, и уже на готовую почву приходят разведчики ГБ. Никто не говорит, что на этом задании вы должны жизни класть и здоровье своё подрывать, так что при опасности раскрытия вам дано разрешение на любой возможный вариант эвакуации.

Я посмотрел на Кару, а тот только поморщился, вроде как сам решай. Я задумался о плюсах и минусах внедрения в вооружённые силы Средиземноморского Альянса и пришёл к выводу, что не лежит у меня сердце к этой операции. Однако, вновь посмотрев на Кару и переведя взгляд на Ерёменко, я сказал то, чего говорить не хотел:

– Согласен, но у меня будет ряд условий.

– Что-то серьёзное? – Полковник моим решением был явно доволен.

– Не очень, и всё в рамках разумного: вознаграждение, аванс и экономические преференции для моей компании.

– Составляй список, и будем думать, что можно из верховной власти выбить, а о чём лучше даже и не заикаться.

Белый в рыжих подпалинах волкодав, мощный и сильный зверь, выскочил из предрассветных сумерек неожиданно, и заметил я пса только в самый последний момент. Да и то сказать, если бы не ожидал его появления, то мог бы и прозевать.

– Лихой, где тебя носило? – послал я ему мыслеобраз.

Пёс в каком-то подобии улыбки оскалил клыки, вывалил красный язык, посмотрел в мои глаза, и от него пришёл ответ:

– Младший осматривался. Всё спокойно, врагов рядом нет.

– Это я и так знаю, хотя предосторожность никогда лишней не бывает.

– Да. – Пёс переступил с лапы на лапу.

– Поднимайся на борт. – Я пропустил его на трап, и в несколько длинных и выверенных прыжков Лихой оказался на корабле.

Оглянувшись на всё ещё спящий город, я последовал за ним. Матросы палубной команды втащили трап, а временный капитан десантного корабля, бывший майор Третьей гвардейской бригады Скоков, невысокого роста плотный крепыш лет сорока пяти, но абсолютно лысый, стоя на крыле ходового мостика, окликнул меня:

– Ну что, Мечник, теперь-то все?

– Все, – ответил я.

– Тогда отходим, а то припозднились. «Коршун» уже полчаса назад отвалил.

Я направился в свою каюту, а позади меня раздались выкрики боцмана:

– Отдать прижимные! Отдать продольные! Отдать шпринги! Раззява, куда ты пошёл?! Кранец держи!

Расстояние между бортом и причальной стенкой увеличивалось с каждой секундой. Неспешно подрабатывая винтами, корабль отошёл от места своей стоянки и устремился в море. В это время я уже находился в тесной одноместной каюте. Набегавшийся за ночь Лихой лежал на толстом ковре, размышлял о чём-то своём, а я сидел у иллюминатора и вспоминал прошедшую зиму.