— Их начали было строить, но все дело остановилось из-за каких-то подонков, которые разворовали древесину, пока мы сражались у Синуита. А потом кто-то вспомнил про «Хеахенгель» — и вот мы здесь. Бургварду мало одиннадцати кораблей.

— Но если он не выходит в море, зачем ему сдался еще один?

— На случай, если придется-таки отплыть, — объяснил Леофрик. — А если такое произойдет, он хочет иметь двенадцать кораблей. Не одиннадцать, а двенадцать.

— Почему именно двенадцать?

— Потому что… — Леофрик сделал паузу, чтобы откусить кусок хлеба.—.. потому что в Евангелии говорится, что Христос послал в мир двенадцать своих учеников — парами. Вот так и нам положено будет отчаливать: по два корабля зараз, сплошная святость, а если у нас наберется всего одиннадцать судов, это будет означать, что отчалят только десять, если ты успеваешь следить за ходом моих рассуждений.

Я уставился на Леофрика, гадая, уж не шутит ли он.

— Бургвард настаивает, что вы должны плыть, разделив флот по два судна?

— Потому что так написано в книге у отца Виллибальда, — кивнул Леофрик.

— В Евангелии?

— Так сказал нам отец Виллибальд, — бесстрастно ответил Леофрик. Тут он заметил выражение моего лица и пожал плечами. — Честное слово! И Альфред это одобрил.

— Ясное дело, одобрил!

— Ну а если ты делаешь то, что велит тебе Евангелие, — продолжал Леофрик, по-прежнему с бесстрастным лицом, — тогда с тобой не может приключиться никаких неприятностей, верно?

— Да уж, — ответил я. — Так, выходит, ты здесь, чтобы починить «Хеахенгель»?

— Поставим новую мачту, новый парус, новый такелаж, залатаем несколько дыр, проконопатим — и отбуксируем судно обратно в Гемптон. На это может уйти месяц!

— По меньшей мере.

— Ты думаешь, я что-нибудь понимаю в ремонте? Вот биться с врагами я умею, да и эль могу пить не хуже любого другого. А вот орудовать молотком, клином или теслом мне, признаться, сроду не приходилось. Зато они умеют это делать, — кивнул он на дюжину незнакомых мне людей.

— И кто они такие?

— Корабельные плотники.

— Значит, они и будут ремонтировать судно?

— Ты ведь не ждешь, что я займусь этим сам? — запротестовал Леофрик. — Я командую «Эфтвирдом»!

— Я так понимаю, что ты собираешься пить мой эль и кормиться за мой счет, пока эти люди работают? — спросил я.

— А у тебя есть идеи получше?

Я посмотрел на «Эфтвирд». Судно было добротным, длиннее, чем большинство датских кораблей, с высокими бортами — ну просто незаменимое в морском бою.

— А что велел тебе делать Бургвард? — поинтересовался я.

— Молиться, — кисло ответил Леофрик. — И помогать чинить «Хеахенгель».

— Я слышал, что в Сэфернском море появился новый датский вождь, — сказал я, — и мне бы хотелось выяснить, правда ли это. Говорят, его зовут Свейн. И еще ходят слухи, будто бы к нему присоединились суда, пришедшие из Ирландии.

— Он сейчас в Уэльсе, этот Свейн?

— Я слышал, что да.

— Тогда он придет и в Уэссекс… — заметил Леофрик.

— Верно.

— Итак, ты думаешь… — Леофрик не договорил, поняв, что именно я думаю.

— Я думаю, что команде не пойдет на пользу, если она проторчит на берегу целый месяц, — заявил я, — и еще я думаю, что в Сэфернском море может начаться заварушка.

— А если Альфред услышит, что мы там сражались, он выпустит нам кишки.

Я кивнул на реку, что текла к Эксанкестеру.

— Там сгорела сотня датских судов, и обломки их все еще лежат на берегу. Мы сможем найти по крайней мере одну драконью голову, чтобы укрепить ее на носу.

Леофрик уставился на «Эфтвирд».

— Предлагаешь замаскировать судно?

— Да, потому что, если приладить на нос драконью голову, никто и не догадается, что это корабль саксов. Его будут принимать за датское судно, за морского грабителя, за кошмар Англии.

— Мне ведь не нужен приказ, чтобы отправиться в дозор, верно? — улыбнулся Леофрик.

— Конечно нет.

— И после Синуита мы еще не дрались, — печально добавил он. — А запрет «никаких драк» вовсе не означает «никаких дозоров».

— А как насчет команды? — спросил я.

Он повернулся и посмотрел на своих людей.