Мара. Что мне. Это твоя забота, ты отец.

Живота. Отец!.. Отец!.. Но я не для того отец, чтобы только долги платить! Ты посмотри, счета заверяет, как контролер из счетной палаты. Заверяет господин такой-то – оплатить!.. Э нет, дорогой, это не может так продолжаться!.. Этому нужно положить конец!

Мара. Перестань платить, вот и все.

Живота. Перестань! Ты думаешь, я плачу потому, что мне приятно. Но ведь надо же сохранить достоинство, и не столько его, сколько достоинство этого диплома. Доктор философии! Представь себе, как доктора философии выбрасывают из кабаре только потому, что он не заплатил по счету!

Мара. Не знаю уж, как тебе в голову-то пришло сделать его доктором философии?

Живота. Как пришло?! Для его же пользы сделал. Куда теперь сунешься без диплома. Не потому, что философия чего-нибудь стоит, я за нее копейки не дам: умный человек не станет тратить деньги на пустые звуки. Ты пойми, мне нет дела до философии, но я хотел, чтобы перед его именем стояло: «Д-р!..»

Мара. Да зачем ему это «д-р»?

Живота. Как зачем?… Разве павлин без хвоста был бы павлином? Никто и не посмотрел бы на него. Но оставим павлина, возьми, например, меня! Работал, война, то да се – разбогател. Все есть, что нужно. И люди меня почитают, не скажу, что не почитают! Ну, а если бы перед моим именем стояло какое-нибудь «д-р», тогда держись!..

Мара. Тебе еще «д-р» нужно!

Живота. Я не говорю, что мне нужно. Я свое дело сделал. Ему нужно! Думаешь, молодым нынче легко? Если к учению есть способность – другое дело, а ты же знаешь, как он тащился из класса в класс. Разве мне это малых денег стоило!

Мара. Ну, ладно, все кончилось – паренек вырос. Довольно ты с ним нянчился.

Живота. Вырос, а что из того, что вырос? Нынче не ум, а титул открывает двери!

Мара. Не лежит у него душа к учению! К философии, говорит, я непригоден… Какой из меня доктор!

Живота. А почему бы ему не быть философом? Почему нет?… Мало ли нынче всяких докторов – по музыке, по финансам и разных других? Толку-то от них никакого. Зато степень у них есть, а этого уже достаточно.

Мара. Как же так не знать, на чем груши растут, и быть доктором философии?

Живота. А разве, чтобы быть философом, надо знать что-нибудь? Кто настоящий философ, тот и без диплома философ.

Мара. Это так. Только тут уж особая философия. А доктор философии совсем другое дело.

Живота. Другое!.. У него только диплом докторский, а экзамены за него держал я вот е этой кассой.

Николич, те же.

Николич (входит). Простите, телеграмма.

Живота. Откуда?

Николич. Заграничная.

Живота. Из Будапешта?

Николич. Нет, не деловая. Адресована вашему сыну.

Живота (Маре). Вот увидишь, наверняка какой-нибудь счет. (Николичу.) Распечатайте, я за него прочту.

Мара. А ребенок не рассердится?

Живота. Будет сердиться!.. Но я же заплачу. (Николичу.) Распечатывай!

Николич (распечатывает телеграмму и смотрит). Из Швейцарии, из Фрейбурга.

Живота. Из Фрейбурга?… Кем подписана?

Николич. Профессор, д-р Райсер.

Живота. Бог знает, кто такой.

Николич (читает сначала про себя, а потом вслух). «По дороге в Афины я проеду через Белград с первым экспрессом. Принимаю ваше приглашение остановиться на день-два в вашей столице».

Живота. Ну вот, теперь гостей пригласил… (Маре.) Пойди разбуди его, пусть сейчас же придет сюда.

Мара уходит.

Живота, Николич.

Живота. На биржу пошел кто-нибудь?

Николич. Господин Даич.

Живота. Напомните фирме «Адор А. Д.», что второй день идет понижение.

Николич. Я уже писал.

Живота. Что еще… ничего, я сейчас спущусь вниз.

Николич выходит.

Живота, Милорад, Мара.

Входит Милорад, невыспавшийся, в легкой шелковой пижаме. За ним Мара.

Живота. Ну, ты проснулся?

Милорад. Да.

Живота. Тебе телеграмма.

Милорад. Так меня из-за этого и разбудили?

Живота. А откуда я знаю, для тебя это, может быть, очень важно. Телеграфирует какой-то профессор Райсер.

Милорад. В первый раз слышу это имя.

Живота. Но ведь он отвечает на твое приглашение!..