Велимир. Потому что, возможно, потребуется немного потратиться на экипаж, на какую-нибудь экскурсию или, может быть, на обед.

Живота. Теперь пошло, опять расходы. А у твоего профессора нет привычки бить зеркала?

Велимир. Мне неприятно причинять вам беспокойство и вводить в расходы, но…

Живота. Тебе неприятно вводить меня в расходы, а мне неприятно платить Один из приличия бьет зеркала, а я плати. Другой из приличия приглашает знаменитостей – опять я плати. Так больше продолжаться не может!.. При случае я тебе помогу кое-что заработать, а его встречай на собственные денежки.

Вел ими р. Отчего же нет? Еще лучше!..

Живота. Мне нужна какая-нибудь публичная лекция, сядь и напиши ее – вот и заработаешь на расходы.

Велимир. Вам? Какая лекция?…

Живота. Милораду нужно. Дамы из высшего общества пригласили его прочитать публичную лекцию.

Велимир. И он согласился?

Живота. Он нет, я согласился; разумеется, рассчитывая на тебя.

Велимир. Вам скоро нужно?

Живота. Как можно скорее.

Велимир. Как раз сегодня я пишу одну работу.

Живота. Тогда беги заканчивай ее.

Велимир. Хорошо, я закончу, тем более утром приедет Райсер.

Живота. О нем еще поговорим, время есть. Ты только лекцию закончи.

Велимир. Я вам больше не нужен?

Живота. Нет! Не нужен.

Велимир. Тогда прощайте!

Живота. Прощай.

Велимир выходит.

Живота, Благое.

Благое при входе сталкивается с Велимиром.

Живота (заметив Благое). Куда ты пропал, человече? Нигде тебя нет… Столько времени…

Благое. Дело не такое легкое, как ты думаешь. Ты просишь меня: сделай, Благое, это, сделай то, а потом – где ты? Я был у профессора.

Живота. У самого?

Благое. Да, и разговаривал с ним так, как сейчас с тобой разговариваю.

Живота. И?…

Благое. Расскажу все по порядку… Он пригласил меня войти, и я сел. Эх, братец, как хочешь, а профессорское кресло было неплохим. Сел я и почувствовал себя профессором.

Живота. Ну кто тебя спрашивает, как ты себя почувствовал. Ты скажи, о чем разговаривал?

Благое. Точно, как ты мне сказал. Господин, говорю, профессор, мой родственник Живота Цвийович богатый человек. Дал ему господь все; опять же он ценит науку и ее представителей.

Живота. Так, а потом?

Благое. А потому, говорю, пока он жив, хочет для науки что-нибудь сделать. Вот и послал он меня к вам, потому что слышал, что вы всегда стоите во главе больших начинаний и…

Живота. Ты ничего не пообещал ему?

Благое. Мастерски ускользнул. «У нас, – говорит, – при университете есть студенческая столовая. Ваш родственник хорошо сделал бы, оказав некоторую помощь этой столовой».

Живота. Это брошенные на ветер деньги.

Благое. Ну я ему этак академически ответил: столовая, господин профессор, не для вечности; если на вспомоществование, которое даст мой родственник, купят посуду – так ее перебьют, если купят продуктов – студенты съедят их, а мой родственник не хочет, чтобы скушали его память.

Живота. Это ты умно сказал.

Благое. Итак, после этого мы продолжили разговор о столовой, о рыночных ценах на продукты.

Живота. Да разве я тебя затем посылал, чтобы ты говорил о ценах на продукты?

Благое. Ну, прошу тебя, подожди. Я увидел, что этот разговор будет продолжаться без конца, и потому мастерски его повернул. Профессор начал возбужденно говорить, как сильно подорожали помидоры, и тут у меня мелькнула мысль: ага, помидоры – самый удобный повод, чтобы изменить тему разговора, и на этом месте я его прервал. Да, говорю, приходится признать, что помидоры дороги, но, кажется, и черепица дороговата… А вы, говорю, господин профессор, единственный кто остался без дома. Все профессора построили – кто виллу, кто дом, – только, говорю, вы довели свой до крыши и остановились.

Живота. Ага, так. А он, он-то что?

Благое. «Архитектор, говорит, обманул меня. И смету точно высчитал, а как начал строить – что на сотню рассчитывал, получилось на двести. Денег ему и не хватило». Вот так раз, говорю, вы такой ученый. Как можно! У вас столько почитателей… «Эх, говорит, чем больше чести, тем меньше денег. От большого почета, говорит, до крыши достроил, а завершить не могу… и нужно мне каких-нибудь десять-пятнадцать тысяч динаров».

Живота. Так и сказал – десять-пятнадцать тысяч динаров, а?