— Зачем это тебе?!

— Как же? — Он даже немного растерялся от её резкого ответа. — А как мне тебя звать-то?

— Ты же слышал: Гадюка!

Сергей поморщился.

— Это кличка… Оскорбление… и тебе совсем не подходит, — помолчав, добавил он. — А как тебя называл отец?

— Это было давно, в другой жизни!

— И всё же?

Она не хотела отвечать, но что-то подсказывало Сергею, что сейчас нужно проявить настойчивость.

— Полина, — едва различимым шёпотом ответила девушка, но Сергей всё равно услышал.

— Полина, — повторил он. — Очень красивое имя. Мама говорила, с греческого оно переводится…

Касарин не договорил, потому что девушка вдруг резко развернулась к нему и, вцепившись пальцами в высокий воротник его комбинезона, закричала в лицо:

— Полины больше нет! Она умерла четыре года назад вместе со своим отцом! Ясно?! И если ты ещё раз назовёшь меня этим именем, я убью тебя!

Сергей упрямо покачал головой:

— Нет. Полина жива. Ты просто забыла.

Она рванула его за воротник на себя, чтобы затем ударить головой в лицо. И хотя Сергей просчитал удар, защищаться он не стал. Но удара так и не последовало. В последний момент пальцы девушки разжались, а руки соскользнули с груди спутника. Она отбежала от него и уселась прямо на землю, обхватив голову руками. Сергей приблизился к ней, но, услышав доносящиеся из-под прижатых к лицу ладоней приглушённые рыдания, остановился.

— И откуда ты такой только взялся?! — проговорила она сквозь слёзы. — Что ты меня всё время грузишь?! Что тебе нужно?!

— Хочу, чтобы ты не забывала, как тебя зовут, — ответил Сергей. — У каждого человека должно быть имя. Это то, что помогает нам оставаться людьми.

Так говорила мать, и сейчас он повторил её слова. Правда, тут же пожалел об этом, потому что девушка схватила с земли камень и, не глядя, швырнула в него. Не целилась, но попала точно в коленную чашечку. Не сдержавшись, Сергей вскрикнул от боли. Она обернулась к нему, вытерла кулачком выступившие на глазах слёзы и сердито сказала:

— Так тебе и надо.

Каждый шаг приближал их к Маршальской. Так говорила логика. Но логика — это одно, а собственные ощущения — совсем другое. Когда впереди видишь только чёрное жерло туннеля, засасывающее тебя, как ненасытная глотка какого-то мифического чудовища, поневоле начинаешь сомневаться даже в самых логичных выводах.

Сергей покосился на идущую рядом с ним Полину. Она уже не обгоняла его и не пыталась вырваться вперёд, да и выражение её лица было, скорее, растерянным, чем целеустремлённым.

— Может, мы где-то сбились с пути и повернули не туда? — неуверенно предположил Касарин. Хотя отлично знал: никуда они не сворачивали. Вообще! Как вступили в Роще в туннель, так по нему и идут. Впрочем, сейчас он уже ни в чём не был уверен.

Полина неожиданно остановилась. Неужели она тоже так думает? Но, как оказалась, думала она о другом.

— Смотри.

Сергей повернул полученный от отца переносной прожектор в сторону, куда она показывала и куда был направлен узкий луч её налобного фонаря, но не увидел ничего, кроме кучки мелких костей в щели между сочленением туннельных тюбингов. Он всё-таки подошёл ближе, но останки, как он и предположил, оказались рассыпавшимися скелетиками обыкновенных крыс.

Сергей пожал плечами:

— Всего лишь крысиные кости, причём дочиста обглоданные. Видно, уже давно здесь лежат.

— Я помню это место. — Полина подняла голову и направила свой налобник на торчащий из стены арматурный прут, загнутый в форме причудливого крючка. — И никаких костей в прошлый раз здесь не было.

— Так, значит… — Сергей осёкся.

Кости не появляются сами по себе, но и ни один труп, даже крысиный, не может разложиться до состояния чистого скелета за несколько часов. Разве что кто-то специально принёс их сюда и засунул в щель. Но такое представить было ещё сложнее.

— Боишься? — спросил он у Полины.

— Боюсь, — сказала она и тут же добавила: — Идём дальше.

Теперь они шли гораздо медленнее, так как перед каждым новым шагом Сергей тщательно ощупывал своды и дно туннеля лучом своего прожектора. И хотя световой луч ни разу не выхватил из темноты ничего настораживающего, все мысли были только о чёрной паутине. Он представлял её то узорчатым переплетением толстых и тонких нитей, покрытых каплями липкого яда, то клубком шипастой проволоки, наподобие пережившей ядерную Катастрофу армейской «колючки», которую в метро активно использовали при строительстве укреплений от мутантов. Но, несмотря на то, что Сергей всё время настороженно смотрел по сторонам, а может быть, как раз именно по этой причине, не он, а Полина первая заметила произошедшие впереди изменения.

Она внезапно цепко схватила его за руку, а когда Сергей повернулся к ней, чтобы спросить, что случилось, прижала палец к губам. Касарин сейчас же потянулся к висящему за спиной автомату, но Полина покачала головой и указала вперёд, где из темноты (Сергей только сейчас это разглядел) выступали очертания чего-то угловатого, напоминающего станционную платформу. Пока он всматривался в показавшуюся конструкцию, пытаясь понять по её очертаниям, что же это такое, Полина вдруг выключила свой налобный фонарь, метнулась в сторону и исчезла в темноте. В первый миг Сергей от неожиданности застыл на месте, а потом бежать за девушкой стало уже поздно. Он посветил прожектором из стороны в сторону, но она словно растаяла во мраке. В душе ворохнулась тревога — не за себя, за Полину. Он хотел окликнуть девушку, но, вспомнив её прижатый к губам палец, промолчал. Так и стоял на месте, светя прожектором перед собой, пока она сама не появилась в луче света. Девушка выглядела растерянной и немного испуганной.