— А вы?! — требовательно спросила она.

— Ну-у, — Вольтер пожал плечами. — До Катастрофы существовали разные способы рассеивания облаков: например, распыление химического реагента, вызывающего конденсацию водяных паров, или объёмный взрыв. Только в нынешних условиях они совершенно неприменимы.

— Почему?! — продолжала наседать на учёного Полина.

— Потому, что для рассеивания пылевого облака микрочастиц, какими являются плесневые споры, реагент не годится. Да и где его взять? А объёмный взрыв… — Вольтер внезапно замолчал, поднял голову и впервые посмотрел в глаза Полине. — Даже если нам удастся найти или изготовить газообразную взрывчатую смесь, как запустить её внутрь пылевого облака?

— Как?!

С Вольтером явно что-то произошло. Он уже не спорил с Полиной, а искал ответы на задаваемые ею вопросы.

— Зонд! Аэростат! Можно изготовить воздушный шар, наполнить его водородом или другим горючим газом, запустить в небо и там взорвать! Только…

— Что только?!

— Только взорвать аэростат нужно точно над плесневой колонией и как можно ближе к центру, иначе результата не будет, — закончил Вольтер.

Сергей с Полиной переглянулись. Сергею даже показалось, что девушка подмигнула ему.

— Вы можете изготовить такой аэростат?

— Ну-у, — учёный задумался, но лишь на секунду. — На Проспекте для обмотки кабелей используют тонкую полимерную плёнку. Думаю, она вполне подойдёт. А водород…

— У нас на станции есть водород! — внезапно вспомнил Сергей. — Сталкеры однажды принесли баллон с поверхности. Наши техники хотели поставить его на огнемёт, но у них ничего не получилось, и баллон так и остался на оружейном складе.

Мышцы вновь обрели былую твёрдость. Сергей снова чувствовал в себе силы для продолжения борьбы. Отец был тысячу раз прав, когда говорил, что в самом отчаянном и безвыходном положении нужно бороться до конца и никогда не сдаваться. Касарин с благодарностью взглянул на Полину, заставившую и его, и Вольтера поверить в себя. Но его бурная радость оказалась преждевременной — Вольтер неожиданно замахал руками:

— Аэростат, водород. О чём мы говорим?! Какой в этом смысл, если мы понятия не имеем, где находится колония?!

— Я найду её, — с поразившей его самого уверенностью ответил Сергей, потом переглянулся с Полиной и поправился: — Мы найдём её!

Вольтер, похоже, хотел возразить, но, взглянув на них, передумал и опустил голову.

— Чёрт возьми, когда я гляжу на вас, мне начинает казаться, что у вас может получиться, — растерянно пробормотал он.

— Вас это удивляет? — поддела старика Полина.

— Я вспоминаю свою молодость, — невпопад ответил Вольтер, потом поднял голову и добавил: — Площадь правобережной части Новосибирска составляла более трёхсот квадратных километров. Сейчас это сплошные развалины, изобилующие балками, трещинами и оврагами. Отыскать на такой огромной территории колонию плесени, которая может располагаться где угодно, теоретически невозможно. Тем не менее, я хочу дать вам совет. До Катастрофы в Новосибирске на улице Коммунистической, примерно посередине между Октябрьской и Площадью, стоял самый высокий в городе дом: двадцатиодноэтажное здание, почти девяносто метров высотой. За свой оригинальный облик, — стены дома были облицованы ярко-синим стеклом, — горожане прозвали его «синий зуб». Так вот, этот «зуб» уцелел во время Катастрофы. Конечно, стеклянная облицовка давно осыпалась, и две остроконечные башенки на крыше тоже разрушились, но само здание всё ещё стоит. Как одинокий маяк среди моря развалин. И если подняться на самый верх, то оттуда…

— Будет виден весь город, — закончил за учёного Сергей. В отличие от него Полину интересовали конкретные детали.

— Кто-нибудь уже поднимался туда?

Вольтер покачал головой:

— Мне о таких ничего не известно.

— Значит, мы будем первыми! — уверенно заявил Сергей.

Полина внимательно посмотрела на него, но ничего не сказала и снова повернулась к Вольтеру:

— Может, вы ещё подскажете, как выбраться из вагона?

— Вы про монстров?

— Именно, — кивнула девушка. — Не думаю, что они убрались восвояси.

— В тамбуре есть бойницы на случай нападения, — вспомнил Вольтер. — Можно проверить.

Вернувшись в тамбур, он довольно быстро отыскал на входной двери металлическую шторку, закрывающую круглое отверстие бойницы. Правда, оказалось, что за двадцать лет оно настолько забилось пылью и спекшимися частицами пепла, что разглядеть что-либо через него оказалось совершенно невозможно. Однако Полину это не остановило. Вытащив автоматный шомпол, она за несколько секунд пробила засорившуюся амбразуру и прильнула к открывшемуся отверстию. Впрочем, чтобы понять, что происходит за бронированными стенами вагона, не нужно было выглядывать наружу. Судя по доносящемуся из-за двери разноголосому рычанию, упыри не покидали своих мест.

Наконец Полина отодвинулась от отверстия и поманила к себе Сергея.

— Видишь цистерну на соседнем пути?

Сменив её у бойницы, он выглянул наружу. Скалясь на запертую дверь и нетерпеливо рыча, возле вагона ползало по земле не менее десятка упырей, а один из хищников взгромоздился на одиноко стоящую железнодорожную цистерну, про которую говорила Полина.

— Что на ней написано?

Часть надписи на борту цистерны скрыли тёмные потеки. Сергей разобрал только три первые буквы, остальное пришлось додумывать самому.