Так-так, зашевелился во мне бесстыдный желто-прессовый червячок, значит, если среди мужчин в моде много гомосексуалистов, то значит, среди женщин-модельеров тоже должно быть много лесбиянок?

– У меня нет такого впечатления, что в создании моды задействовано много женщин-лесбиянок, – опровергла мои предположения Рикель. – Я не могу быть уверенной, но я таких не знаю. Среди знакомых мне женщин, которые делают моду, все нормальные женщины, если их можно назвать нормальными.

– Каких известных в мире создательниц моды Вы любите? – В моем вопросе слово «любите» прозвучало без сексуального подтекста.

– Сегодня среди женщин, кто у нас есть, одна японка...

– Или Вы предпочитаете мужчин? – Может быть, подтекст появился?

– Да, я предпочитаю мужчин, – обрадовалась Соня подсказке, – Джона Гальяно, Карла Лагерфельда, я их по-настоящему люблю. Это действительно великие стилисты.

Напоследок я расшаркалась и рассыпалась в благодарностях и заверениях в вечной преданности королеве.

– Я скажу, что я очень счастлива, – великодушно, кивком поблагодарила меня ее величество, – я как бы совершила путешествие в Россию, я очень хотела бы опять вернуться в Россию.

С удовольствием пригласив ее к нам на Колыму и вволю пообщавшись, я закруглилась вопросом, что ей нужно дарить, чтобы сделать приятное. Мадам жестом указала на ряды серебряных безделушек, и я, мысленно подсчитав количество миллионов благодарных журналистов, решила как-нибудь последовать их примеру.

О том, как пожилые актрисы бывают высокомерны с блондинками.

Некогда знаменитая актриса Анни Жирардо известна современной французской молодежи лишь в контексте неприятной болезни, поражающей старческие мозги. Недавно на обложку престижного журнала «Пари Матч» циничные журналисты поместили фотографию бывшей красавицы Анни в окружении внучек с подписью «Болезнь Альцгеймера» в качестве информационного повода. Ведь событием в жизни французских звезд сегодня становится не новый фильм, диск или книга, а рак, овердоза, попытка самоубийства, измена и вот теперь старческое слабоумие. Да здравствует свобода слова!

За пару лет до этого официального обнародования повреждения ума блестящая актриса Анни Жирардо удостоила мои «Парижские откровения» интервью. На Анни было ярко-синее платье и роскошная бриллиантовая брошь. И она очень сердилась, когда замечала, что я, наученная горьким пьерришаровским опытом не консультироваться с Интернетом перед интервью, путаюсь в именах ее покойных любовников. Моя очередь сердиться на нее настала сразу же после того, как она назвала меня своей «кокоточкой», потому что это слово во французском языке носит негативно эротический смысл. Воинствующая феминистка во мне злорадно припомнила слухи об алкоголизме Анни, но добрая фея Великодушие не дала злобствующей поборнице работающих честных женщин прорваться к микрофону. А пока они боролись, я прослушала большую часть ответов актрисы.

О том, где подают лучший горячий шоколад в Париже, о том, кому нравятся российские олигархи и энергичные женщины, о том, за что можно убить, а также о том, кого не привлекают незрелые двадцатилетние красотки, и о том, где проходят соревнования – кто быстрее разведется с богатым мужем.

Я спокойно полдничала с модным французским писателем Патриком Бессоном в модном баре респектабельного парижского отеля «Крийон», знаменитого своим горячим шоколадом, на площади Согласия, когда увидела его – великого Голливудско-французского актера. Кристофера Ламберта, или, учитывая его французское происхождение, Кристофа Ламбера. Точнее, сначала я увидела камеру, которая его снимала, и двух-трех журналистов, которые окружали камеру и объект съемок. Объект был блондином – это раз. Камера интересовалась блондином – это два, значит, блондин вдвойне заслужил мое внимание. Я даже не заметила, как Патрик положил руку на мою коленку, но когда рука поползла вверх, я очнулась и скинула ее как гусеницу, которой не место на румяном яблочке. Укоризненно покачав головой, я задала Патрику вопрос о его новой книге, и пока он мне воодушевленно и пространно отвечал, я раздумывала над дилеммой: «Подойти или не подойти? Вот в чем вопрос!» Каждому прыщавому подростку знакома эта гамлетовская дилемма: «Сразу же получить унизительный отказ или один раз из десяти мне должно повезти?» Мне в отличие от подростков кроме собственного достоинства в моих же глазах было что терять: лицо перед представителями французской прессы, в глазах которых я должна блюсти мою собственную звездную репутацию. Но игра стоила свеч, и я решила рискнуть отдельно взятой съемочной группой в пользу моей будущей книги. Прервав поток Патрика, я с улыбочкой попросила его подождать меня минуточку и направилась в сторону интервьюируемой звезды. Пышногрудая блондинка славянской внешности – прекрасная лакмусовая бумажка мужской сексуальной ориентации. Я мгновенно по взглядам четырех пар глаз определила три из них как принадлежащие устойчивым гетеросексуалам. К счастью, одна из этих трех пар принадлежала Звезде. Набрав для храбрости воздуха в легкие до увеличения объема груди с 85В до 9 °C, я подошла к их столику. Мне страшно повезло: меня узнали и журналист, и оператор, и даже третий мужчина, оказавшийся пресс-секретарем Звезды. Ради пущей благосклонности звезд полезно иногда самой появляться в прессе, для чего можно и потерпеть участие в скандальных ток-шоу и гнусные инсинуации бульварных журналистов. Голливудская Звезда улыбнулась и, приняв меня за своего, легко согласилась на интервью, назначив мне время и место сразу на следующий день. Возвращаясь к своему столику, я улыбалась Патрику и окрыленному прыщавому подростку во мне. Кто не рискует, тот не пьет горячий шоколад в «Крийоне» с Кристофом Ламбертом!

Вот так получилось, что я, выстроив батарею диктофонов, приступила к знакомству с симпатичным голливудским актером, перемежая вопросы официального интервью с вопросами, ответы на которые интересовали меня лично.

– Бывали ли Вы в России?

– Трижды, – улыбнулся мне Кристоф, – впервые по случаю выхода моего фильма, второй раз на Московском кинофестивале и в третий раз – на дне рождения господина Сулеймана. Я не знаю других олигархов, это первый российский миллиардер, с которым я познакомился, и мне он показался простым, умным и человечным...

Я вспомнила, что когда этот господин в один из своих давних прилетов в Париж вручил мне несколько килограммов черной икры, я тоже сочла его очень человечным.

– Был большой спектакль, – продолжал Кристоф, – присутствовало много народу, мы разговорились с ним за его столиком, и мне понравилось его чувство юмора. Здесь, на Западе, кажется, что от олигархов веет холодом, а мне он таким не показался, наоборот, он был прост, респектабелен и элегантен. Я не сужу о людях по репутации, у меня хорошая интуиция и быстрая реакция, я сразу чувствую человека...