А может, он с самого начала не мог ни на что повлиять.

Соня медленно подошла к Штефану, пристально посмотрела на него и затем молча перевела взгляд на Ребекку. Она протянула руки вперед. Штефан увидел, что Ева дернулась, отвечая на это движение, но Ребекка остановила ее.

Соня вздохнула.

— Отдай ее мне, — сказала она.

Штефан удивился тому, каким кротким был ее голос. В нем не чувствовалось ни угрозы, ни гнева, ни недовольства. Скорее это была мольба. Мольба о том, чтобы ее поняли?

— Нет! — взвизгнула Ребекка.

Она наклонилась вперед и втянула голову в плечи, дрожа всем телом. При этом она по-прежнему сильно прижимала Еву к себе.

— Ты причиняешь ей боль, — тихо произнесла Соня.

Ребекка тут же ослабила хватку, хотя и совсем чуть-чуть. Как ни странно, Ева не воспользовалась этой возможностью, чтобы попытаться вырваться, а лишь повернула голову и посмотрела на черноволосую девушку. Она словно почувствовала, что все закончится хорошо.

— Ты должна отдать ее мне, — настаивала Соня. — Твой муж прав. Она не сможет здесь жить в вашем мире и в этой оболочке. Она умрет, если я не отвезу ее туда, где она должна находиться.

— Нет! — заявила Ребекка. — Это… это неправда! Ты лжешь! Кто… кто ты?

— Ты давно уже знаешь это, — ответила Соня.

Она бросила быстрый взгляд на Штефана, а затем опустилась на колени перед Ребеккой и осторожно протянула руки вперед. Ребекка, испуганно вздрогнув, еще крепче прижала к себе Еву.

Однако Соня протягивала руки не к ребенку: ее ладони нежно коснулись лица Ребекки, а через несколько секунд она так же осторожно убрала их.

— Столько страха! — сказала она. — Неизмеримого страха. Ты и в самом деле думаешь, что мы можем причинить тебе вред?

— Уходи! — бросила Ребекка.

Она попыталась оттолкнуть Соню ногой, но в этом движении не было силы. Соня даже не стала защищаться. Сострадание, которое Штефан видел в ее глазах, было искренним.

— Мне необходимо забрать ее с собой, сестра, — произнесла Соня. — Она еще слишком маленькая и не научилась жить в этой оболочке. Если ты оставишь ее у себя, она умрет.

Штефану показалось, что Ребекка не слышала, что говорила Соня, и уж тем более не понимала, что она пыталась сказать. Да и как она могла это понять? Она, несомненно, чувствовала происходящие с ней изменения так же отчетливо, как и Штефан. Однако из них двоих она была не только более сильной, но еще и более здравомыслящей. Поэтому для нее, пожалуй, мир в эти мгновения рушился. И наверное, при этом разрушался и ее рассудок.

Штефан опустился на корточки возле Ребекки и Сони, протянул к Ребекке руку, но так и не решился ее коснуться. Соня медленно повернула голову и посмотрела на него. Ее глаза были полностью черными, без зрачков и без радужной оболочки. Взгляд таких глаз, наверное, должен производить пугающее впечатление, однако Штефан не почувствовал ни малейшего страха.

— Я… этого… не знал, — сказал он, запинаясь.

Соня слегка улыбнулась.

— Нет, ты знал! — возразила она. — Ты просто не хотел в это верить. Но я могу тебя понять. Ваш мир — совершенно другой. Очень странный. И в то же время прекрасный.

— Тогда оставайся здесь, — невольно вырвалось у Штефана. Его предложение было абсолютно абсурдным, но ему в этот момент просто ничего другого не пришло в голову. — Оставайся с нами. Это возможно? В этом мире гораздо интереснее, чем в вашей долине.

Он, скорее всего, сказал необычайную глупость. Даже не видя снисходительную улыбку Сони, он понял это, еще только начав говорить.

— Для вас, возможно, и интересней, — ответила она. — Но не для нас.

— А вы можете жить… в этой оболочке? — спросил он.

— Да, — ответила Соня. — Однако это было бы… — она запнулась, подыскивая подходящее слово, — неприятно. А для вас это было бы смертельно опасно. — Она указала на Еву. — Она еще не научилась правильно обращаться с той силой, которая дана ей от рождения. Предстоящее превращение будет для нее первым.

Соня немного помолчала, а затем повернулась к Ребекке и заговорила с ней очень серьезным тоном:

— Если она не умрет, то полностью потеряет рассудок. Она не может жить в вашем мире — так же, как и мы.