— Стойте на месте!

Штефан остановился на предпоследней ступеньке лестницы. Все его органы чувств напряглись до предела, но внешне он остался совершенно спокойным.

Уайт, повернув дверную ручку, чуть-чуть приоткрыл дверь, а затем сунул руку в карман и вытащил оттуда пистолет. После этого он, протянув свою руку с протезом, полностью открыл дверь. Штефан послушно стоял на предпоследней ступеньке лестницы. Со своего места он прекрасно видел, что происходит перед входом в дом, однако его самого снаружи видно не было.

Человек, подошедший к дому, был примерно такого же роста, как и Штефан, но более крепкого телосложения. Он поднял руки, показывая, что у него нет оружия. Штефан безуспешно пытался увидеть на его лице признаки испуга или хотя бы нервозности. Похоже, этот парень был абсолютно уверен, что с ним ничего не случится.

Уайт заговорил с ним первым, к тому же на русском языке. В первую секунду наемник, неожиданно для себя услышав родную речь, слегка растерялся, а затем тоже что-то сказал по-русски. При этом он сделал энергичный жест левой рукой, на который Уайт отреагировал кивком головы.

Затем Уайт, слегка повернувшись, сказал:

— Эти типы, похоже, насмотрелись слишком много фильмов с Джоном Уэйном в главных ролях.

— А что им конкретно нужно? — сдержанно спросил Дорн.

Уайт тихо засмеялся и указал своим протезом на Штефана.

— Им нужны он и его жена. Если они выйдут из дома не позднее чем через пять минут, остальных никто не тронет.

— Какое великодушие! — нервно сказал Дорн. — Они что, и в самом деле думают, что мы выдадим им двоих из нас и затем будем спокойно смотреть, как они их будут убивать?

— То есть, насколько я понял, ваш ответ — «нет»? — спросил Уайт. В его голосе прозвучала некоторая ирония. Не дожидаясь, что еще скажет Дорн, он насмешливо посмотрел на Штефана, холодно улыбнулся, а затем повернулся к Роберту. — А вы какого мнения?

— Вы что, спятили? — возмутился Роберт. — Я не стану жертвовать своей сестрой!

— Так я и думал, — произнес Уайт, вздохнув.

Он снова повернулся к двери и что-то сказал по-русски. Наемник отреагировал на его слова пренебрежительной улыбкой и отрицательно покачал головой.

— Что вы ему сказали? — спросил Роберт.

Уайт показал на охранника, стоявшего в стороне. Тот явно нервничал, но в выражении его лица не чувствовалось страха. Из присутствующих в этот момент действительно испытывали страх только Роберт и Дорн.

— Я попросил его позволить вашему телохранителю уйти.

— Что? — удивился Роберт. — Вы рехнулись?

Уайт с сердитым видом повернулся к Роберту:

— Я — нет, а вот вы — вполне возможно! Этот парень не имеет ко всей этой истории никакого отношения! Вы и в самом деле считаете, что он за двадцать марок в час должен позволить себя пристрелить?!

— Я останусь здесь, — заявил охранник.

— Так они все равно не согласились вас отпустить, — сказал Уайт, вздыхая и пожимая плечами. — Однако попытаться все-таки стоило. Итак, что я должен ему сказать?

— Пусть проваливает ко всем чертям! — отрезал Роберт.

— Как вам будет угодно.

Уайт кивнул и, неторопливо повернувшись к русскому, вдруг молниеносно вскинул руку с пистолетом и выстрелил ему прямо в лоб. Затем он очень быстро — хотя и с довольно хладнокровным видом — сделал шаг назад, захлопнул дверь и тут же отступил в сторону.

Роберт испуганно охнул, да и Дорн издал звук, похожий на испуганный крик.

— Вы что, совсем рехнулись? — выпалил он. — Теперь…

— …их осталось только пятеро, — спокойно закончил фразу Уайт. — Они все равно не оставят никого из нас в живых. Или вы действительно думаете, что обещаниям этих убийц можно верить?

Он засмеялся. Через секунду, словно в подтверждение его слов, во входной двери появились еще три дырки с рваными краями. Пули с глухим стуком врезались в противоположную стену, а еще одна пуля вдребезги разнесла стекло в окне возле двери. Затем стрельба прекратилась. Русские наверняка не рассчитывали на то, что в кого-то попадут, — эти выстрелы были всего лишь реакцией разгневанных наемников на смерть их товарища, не более того.

Уайт без малейшей спешки отошел подальше от входной двери, жестом показав охраннику последовать его примеру.

— Один — ноль в пользу принимающей стороны, — радостно сказал он. — Теперь подача отряда Баркова.

Стекло в большом окне разлетелось на осколки, и в тот же миг полетели во все стороны стекла бара, разбитые бутылки и брызги спиртных напитков. Заявление Роберта о том, что у него в окнах стоят пуленепробиваемые стекла, явно не соответствовало действительности.