В темноте мигнул светлячок, а их-то ведь здесь нет. Только подумал, как он замер и исчез. Я зашагал быстрее, обливаясь холодеющим от ночной свежести потом, и они тут же вернулись – четыре светящиеся точки попрыгали на периферии зоны видимости и пропали.

Они вели меня от самого кафе. Информацию получали от сверчков. Я остановился, почистил голову, начав сверху и дальше по списку: рекламные ролики, шуточки из сериалов, университетские анекдоты. Вы ничего не услышите, ложная тревога.

Осторожный шаг… второй… третий, и в траве снова мелькнул светляк. Наихудшей разновидности, альфа, дрожащее красное пятнышко снайперского прицела. Оно прыгнуло мне на грудь, и от подпаленного пиджака поднялся дымок. Еще одно… еще… Сердитые красные точки метались по груди и рукам – Ад огромного города, видимый с борта горящего самолета. Светящиеся жуки ползали по мне, их горячие лапки царапали похолодевшую кожу, они роились, указывая самые уязвимые места, тысяча пятнышек для тысячи прячущихся в тысяче миле отсюда снайперов, наблюдающих за мной через лазерные прицелы, перешептывающихся на своем снайперском жаргоне. Цель. Взял. Бей. Уснул. Мой теплый труп достанется койотам.

– Ну давайте! Стреляйте же, черт бы вас побрал!

Ничего. Светляки моментально попрятались. На пиджаке никаких следов. Чиркнул сверчок, завыл койот. Я просчитал звуки, пытаясь обнаружить код, но ничего не нашел и двинулся дальше.

Часы показывали половину четвертого пополудни. Вспомнилось что-то про еду и голову с огромными мерцающими глазами. Меня похитили. Пришельцы скормили мне сандвич с тунцом и сыром.

Он смотрел снизу вверх – сморщенная ухоженная мордочка грызуна с болтающимся розовым язычком. Смотрел так, словно собирался облизать мне нос, когда я возьму его на руки.

– Не пройдет. Скажи спасибо мамочке, это она тебя сдала. Должно быть, опытный образец, им ведь не положено влюбляться. – Он не понял и только продолжал смотреть нарисованными невинными глазками младенца и вилять хвостиком. – Ты слушаешь? Мамочка прокололась и все мне рассказала. Теперь ее придется отключить и сдать на металлолом.

Схема приколота к стене; аминовые кольца и стабильные связи выделены черным маркером. Ниже мои пояснительные заметки относительно возможностей синтеза. К уголку прицепился зеленый азотный таракан. Смахнув насекомое на пол, я свернул бумажку и засунул в карман.

– Лучше бы ты этого не видел. С тобой у меня проблем не будет. Плохо я тебе не сделаю, но и с собой не возьму. Мамочка знает, где ты, и приедет. Можешь рассказать все, что хочешь – меня к тому времени уже и след простынет.

Пес залаял. Я налил воды в четыре чашки, расстелил на полу газету, достал с полки пятидесятифунтовый пакет собачьего корма, вскрыл перочинным ножом и высыпал на уголок. Проверил замки, отключил факс и сканеры. Мне они больше не понадобятся. Чистая рубашка, черная-черная ветровка, ключи, два грамма чистого продукта в пакетиках… Я прихватил дорожную сумку и спустился в подвал – произвести последнее изъятие.

Проектор постоянно дергает ленту, последовательность нарушается, что-то проскакивает. Может быть, это память. Может, скачут сами события. Руки дрожали, цифры все время выскальзывали из головы. Тонкий, с волосок, зазор по периметру тумблера зашипел, как пробитое колесо – уж не знаю, что там из него сочилось, – и из съежившегося пространства мозга через щелочку протиснулись, наползая одна на другую, тройка, семерка, двойка и девятка. Я не сразу смог расставить их по парам, а когда расставил, начал набирать шестизначную последовательность. Три пары, так, так, так. Пес залаял и принялся облизывать мне лицо. Его лай колол уши не хуже иголки, и когда я с досады врезал по сейфу молотком, собачонка бросилась наутек и оставила меня в покое.

Поспать бы часок, встряхнуться, взять себя в руки. Все, что надо, чтобы уйти и, рассчитавшись с Хойлом, чувствовать себя в безопасности, у меня уже было, но в сейфе лежало шестьсот тридцать тысяч долларов наличными, и я не собирался их оставлять. Я снова уставился на дверцу сейфа. Молоток лишь чуть ее оцарапал. Вот так, иногда чтобы привести мир в порядок, достаточно хорошего пинка. Три пары цифр. Вправо, влево, вправо. Внутри загудело, ручка щелкнула, и я, облегченно рассмеявшись, откинул дверцу.

Обертка от батончика, шариковая ручка и батарейка. Стопки Джексонов, тщательно рассортированных по сериям, уложенных лицом вверх, перевязанных, по пятьдесят штук в каждой, на общую сумму в 630 000 долларов. Исчезли. Вместе с моим пульсом, температурой тела и пустым желудком. О том, что в лаборатории есть сейф, не знал никто. Никто, кроме меня и Отто. И только мы двое знали комбинацию.

Я вытащил из кармана сложенный листок с записями. Ты и твой пес, вы не выпускали меня из виду ни на секунду, начиная с первого дня. Ты рылась у меня в голове, пускала в ход карты, чтобы заранее знать каждый мой шаг, твоя собачонка сообщала тебе всю необходимую информацию, и вот теперь Отто дал деру, прихватив все, что я сумел скопить. Отто, гребаный крысеныш. Знаю, ты не вернешься. На этот раз я сам позвоню Уайту и попрошу, чтобы за дело взялся Могильщик. Я знаю, что делать.