Когда Карим вошел на кухню, мать звенела посудой. Он, все так же молча, сел за стол, и женщина-дейвона поставила перед ним полную тарелку. Что именно он ест, Карим даже не заметил, у него из головы не выходило суровое морщинистое лицо матери клана.

Его собственная мать тоже хранила молчание.

Когда он опустошил тарелку, она убрала ее, поставив перед сыном большую чашку чая. Запах бергамота привел Карима в чувство.

– Мам, – сказал он, подняв на нее глаза. – Меня выгнали из Зеленограда.

Женщина, тихо охнув, опустилась на стул и уронила на колени руки. С минуту они просидели, не двигаясь и не произнося ни слова: Карим перед чашкой горячего чая, его мать – напротив, с состраданием глядя на сына.

– Мать клана сказала: этого требуют сатра.

Лицо женщины-дейвона прояснилось:

– Мать клана просто не хочет идти на конфликт. Что еще она сказала?

– Она хочет, чтоб я выяснил, из-за чего погасли источники, – вздохнул Карим, подперев ладонью голову.

Женщина задумалась.

– Кто же может знать это? – пробормотала она.

Карим машинально стал прихлебывать чай.

– Разве что, – произнесла мать, поднимаясь, – тебе попытаться поговорить с братом твоего деда…

Она поспешно вышла из кухни.

– Ух ты! У деда есть брат? – крикнул вслед ей Карим.

Женщина вернулась, держа в руках потрепанную записную книжку.

– Конечно, сын. В их семье пять сестер и двое братьев.

– Про сестер я знаю, – кивнул Карим. – А вот про брата не слышал ни разу.

Мать перелистывала страницы записной книжки, вглядываясь в неразборчивые строчки.

– Он поссорился с семьей и ушел из дома. Очень горячий был в молодости, – сказала она. – Мой отец – твой дед – почти не поддерживал с ним отношений. Но адрес мне на всякий случай оставил.

Карим удивленно хмыкнул.

Мать вырвала листок из записной книжки и подала сыну.

– Он живет в Москве, метро «Петровско-Разумовская».

– Не так уж и далеко… – машинально отметил Карим, сложил листок пополам и сунул в карман брюк. – А почему ты думаешь, что он может что-то знать?

Мать взяла со стола пустую чашку, отнесла к раковине, открыла воду и, не торопясь, вымыла. Только поставив чашку в сушилку, она обернулась, чтобы ответить:

– Отец говорил: дядя всегда был умным. Слишком умным. Он понимал то, о чем другие не догадывались. Это всех пугало.

– Он – провидец?! – воскликнул Карим.

Мать на секунду задумалась.

– Судя по рассказам твоего деда, – медленно произнесла она, – пожалуй, нет. Он всего лишь очень проницательный дейвона. И очень образованный. А больше я ничего не знаю. Возможно, он подскажет тебе, что делать.

Она замолчала, потирая подбородок. Вернулась к столу и села, поставив локти на клеенку.

– А вот провидцы, сынок… – Женщина перевела невидящий взгляд на стену. – Провидцы, они… странные. Есть в нашем городе одна провидица, но…

– Так скажи мне скорее, где она живет! – воскликнул Карим.

Мать с сомнением посмотрела на сына:

– Она не совсем нормальная, сынок. Я ей не доверяю. Чужая она. – Женщина потупилась.

– Ну… – Карим развел руками. – Если будет говорить явный бред, я не стану ее слушать, только и всего. – Он улыбнулся.

– Ты у меня разумный, – улыбнулась в ответ мать. – Хоть и горячий. Совсем как твой двоюродный дед. Хорошо, я скажу тебе адрес провидицы, записывай: улица Заводская, дом четыре «А», квартира…

– А как ее зовут? – спросил Карим, зафиксировав данные.

Мать наморщила лоб:

– Имя у нее какое-то… Не то Арина, не то Кристина… Не помню, сынок. – Она виновато улыбнулась.

– Ладно, мам, разберусь.

– Скажи, что твоя фамилия Сатин, – тихо добавила женщина. – И она тебя примет, даже если ты не знаешь ее имени.

– Да? – удивился Карим. – Почему?

– Не спрашивай.

Мать встала и вышла из кухни.

Карим пожал плечами и отправился в спальню звонить Илье.

Плотно закрыв за собой дверь, он снял с телефона трубку и набрал городской номер Скоробогатова. Ответили сразу же:

– Алло, да!

– Привет, это я.

– О, серый, это опять ты! Ну что, пригодилась инфа про амулетик?

В трубке шуршало, звук иногда пропадал, и Илью слышно было с трудом.