— Это орел-рыболов, — гордо ответил сын.

Ниболанте вдруг улыбнулся.

— Что тут смешного? — удивился Салласин.

— Мне придется тебе поверить, — ответил Ниболанте. — Я-то местную фауну не изучал.

Салласин назвал двух других птиц, затем посмотрел вниз.

— Насколько далеко мы можем спуститься?

— Пока мы не изучим склоны и не увидим точно, где расположены деревни, я прошу вас не уходить дальше пятидесяти метров от границы леса, — ответил Ниболанте. Сын не мог скрыть разочарования, и Ниболанте положил руку ему на плечо. — Когда ты чуть подрастешь, и мы лучше узнаем эту гору, сможешь ходить со мной по ночам на охоту.

— Правда? — переспросил Салласин, сияя от радости.

— Правда.

— А сейчас мы можем спуститься к лесу?

— Да, если будете держаться возле меня.

Они спустились по леднику к лесу, остановились и осмотрелись. Неожиданно Чинапо заметила что-то, прыгнула в сторону и схватила какую-то мелкую живность.

— Что это? — спросила она, показав существо брату.

— Ящерица. Она питается насекомыми — знать бы еще, что это такое. — Он присмотрелся к ящерице. — Пожалуй, эти насекомые не могут быть большими. — Он долго разглядывал ящерицу, потом нахмурился. — Это или геккон, или угама, точнее не скажу.

— Можно, я ее оставлю? — спросила Чинапо у отца.

Ниболанте нахмурился:

— Можно, но с условием.

— Каким?

— Мы должны выяснить, кто такие насекомые и живут ли они на леднике. В противном случае ящерица будет голодать, если ты возьмешь ее на корабль.

— А можно нам пройти чуть дальше? — спросил Салласин.

— Да, чуть-чуть.

Они спустились всего метров на пятьдесят. Диких животных они не увидели, зато услышали, как трубит слон, чирикают птицы и даже ревет буйвол.

— Мне здесь нравится, — заявил Салласин.

— Я рад, что хоть кому-то здесь нравится, — отозвался Ниболанте.

Они гуляли еще почти час, затем пошли обратно и вернулись к кораблю уже во второй половине дня.

Чинапо играла с ящеркой, а Салласин тем временем узнал из компьютера, что насекомых они на леднике не найдут. Девочка заявила, что хочет ручную зверушку, но ту, которая живет на леднике и не пострадает, если ее лишат привычной обстановки.

— Сестрицу ждет разочарование, — поведал Салласин отцу, когда они остались наедине. — Здесь, на вершине, никто не живет. Кроме нас.

— Да, здесь никто не живет, — согласился Ниболанте, — но, может быть, кто-нибудь сюда заглянет.

— Не понял.

— Всякий раз, добыв на охоте дичь, я буду оставлять кусок мяса на одном и том же месте. Первые несколько раз его могут и не заметить, но рано или поздно кто-нибудь мясо обнаружит. А после этого, думаю, животное начнет снова и снова являться за едой. Оно будет крупнее ящерицы — может быть, какой-нибудь из орлов, поэтому домашней зверушкой его не сделать, но Чинапо хотя бы сможет его увидеть.

— А когда оно придет, я смогу его опознать, — согласился Салласин.

Тем же вечером Ниболанте отправился на охоту, аккуратно положив ящерку под куст, где она пребудет в безопасности хотя бы до утра. Пустив в ход бесшумное оружие, он убил молодого кабана на высоте четырех тысяч метров, а потом остаток ночи волочил тушу к кораблю.

— И что мне с этим делать? — осведомилась Марбови, когда проснулась и обнаружила кабана.

— Отрежем те части, какие захотим съесть, а остальное положу в дезинтегратор.

— Ладно. И какие части ты хочешь съесть?

Он уставился на тушу.

— Наверное, это нам придется выяснить методом проб и ошибок.

— Ты так решил. Ты убил животное. Ты и выясняй.

— Да что с тобой?

— Ненавижу это место.

Ниболанте глубоко вздохнул:

— Пожалуй, мы можем поискать местечко в Южной Америке.

— Я имела в виду планету, а не гору! — рявкнула жена и вышла.

Ниболанте отыскал режущий инструмент, отделил от туши окорока, срезал видимый жир, а остальное сунул в дезинтегратор. Он понимал, что может заморозить остаток, просто положив мясо на лед, но не хотел привлекать хищников. Он знал, что они редко поднимаются на ледник, но не ведал, каким деликатесом может стать для них кабан.

Когда он закончил работу, то и он сам, и все вокруг оказалось залито кровью. Он мысленно отметил, что в будущем надо выпускать кровь из добычи, прежде чем резать ее на куски.

Так они и жили следующие двадцать дней. Ниболанте спускался в лес по ночам, когда им требовалась пища. Днем он вместе с детьми изучал ледник и область чуть ниже опушки леса. Однажды они увидели носорога, в другой раз буйвола. Марбови оставалась на корабле, мрачная и углубленная в себя.

14 сентября 1945 года началось так же, как и любой из прежних дней. Ниболанте встал и приготовил завтрак для семьи, потом вышел из корабля. Там уже находился Салласин — он копал ямку у основания скального выступа.