— Звонил Мартин Мулин.

Он напряг память, вспоминая имя, и Шарлотта пояснила:

— Полицейский из Танумсхеде.

И тут Никлас вспомнил: молодой парень с веснушками.

— Что ему понадобилось? — спросил он встревоженно.

Шарлотта, закончив переодевать Альбина, обернулась с сыном на руках:

— Они узнали, что кто-то угрожал Саре. Накануне ее гибели.

Шарлотта произнесла это ледяным тоном, и Никлас напряженно ждал продолжения.

— Да?

— По описанию, ей угрожал пожилой седой мужчина в черном. Он назвал ее сатанинским отродьем. Догадываешься, кто это был?

— Проклятый мерзавец! — воскликнул Никлас и ринулся по лестнице наверх.

Распахнув дверь, ведущую на площадку, он чуть не сбил с ног Лилиан. Он не ошибся в своей догадке — старуха действительно подслушивала под дверью. Однако сейчас ему было не до обид: всунув ноги в башмаки и даже не нагнувшись, чтобы завязать шнурки, он схватил куртку, выскочил из дома и помчался к машине.

Всю дорогу Никлас ехал на пределе дозволенной скорости, и уже через десять минут его машина, взвизгнув тормозами, остановилась перед домом родителей. Дом стоял высоко на склоне, над полем для мини-гольфа, и выглядел точно так, каким он его помнил с детства. Никлас рывком открыл дверцу и, даже не удосужившись захлопнуть ее за собой, бегом бросился к крыльцу. На секунду он остановился, набрал в грудь воздуха, после чего резко постучал. Он надеялся застать отца дома. Хотя в нем и было мало христианского, однако совершать то, что задумал Никлас, в стенах церкви все-таки не годилось.

— Кто там? — послышался знакомый жесткий голос.

Никлас потрогал ручку — как обычно, дверь была не заперта. Он без колебаний вошел и крикнул с порога:

— Ну, где ты, трусливый старый черт?

— Господи, что тут такое случилось? — В прихожую вышла из кухни мать с полотенцем и тарелкой в руках.

Затем из гостиной показался сухопарый, подтянутый отец.

— Его спроси. — Трясущимся пальцем Никлас указал на родителя, которого с семнадцати лет ни разу не видел вблизи.

— Я не понимаю, что он мелет, — произнес тот, не желая прямо обращаться к сыну. — Какая наглость — врываться в дом и орать! С меня хватит! Давай катись отсюда!

— Ты очень хорошо знаешь, о чем я говорю, старый черт! — К своему удовольствию, Никлас отметил, как отец вздрогнул от таких слов. — Каким же надо быть подлецом, чтобы набрасываться на маленькую девочку! Если это ты виноват в ее смерти, то я отделаю тебя так, что ты никогда больше не сможешь стоять на ногах, чертов старик, сатана проклятый!

Мать испуганно переводила взгляд с одного на другого и вдруг возвысила голос. Это было так необычно, что Никлас мгновенно умолк и даже отец захлопнул рот, не успев ничего сказать.

— А ну-ка извольте кто-нибудь из вас объяснить мне, в чем дело! Что это ты вздумал, Никлас, врываться без спросу и поднимать крик! Если это что-то касающееся Сары, я тоже имею право об этом знать.

С трудом переведя дыхание, Никлас сквозь стиснутые зубы сказал:

— Полиция узнала, что вот он, — Никлас с трудом заставил себя взглянуть на отца, — наорал на Сару, он ругался и грозил ей. Накануне ее смерти. — Тут злость снова одолела его, и он выкрикнул: — Какая дурь стукнула тебе в голову? Напугать до смерти семилетнюю девочку, обзывать ее сатанинским отродьем или чем-то еще в этом роде! Ей же было семь лет! Ты это понимаешь? Семь лет! Неужели же я поверю, что это было случайное совпадение, если ты набросился на нее за день до ее смерти! А?

Он шагнул к отцу, и тот поспешно отступил назад.

Аста широко открытыми глазами взглянула на мужа:

— Это правда — то, что сказал сын?

— Я не обязан ни перед кем отчитываться. Я отвечу за себя только перед Господом нашим! — высокопарно заявил Арне и повернулся спиной к ним обоим.

— Брось эти штучки! Сейчас ты будешь отвечать мне!

Никлас с изумлением глядел, как мать, руки в боки, воинственно двинулась за ним по пятам в гостиную. Арне тоже был поражен неожиданным бунтом покорной жены: он только открывал и закрывал рот, но не мог издать ни звука.

— А теперь будь добр мне ответить, — продолжала Аста, надвигаясь на Арне, который шаг за шагом отступал перед ней в комнату. — Ты виделся с Сарой?

— Да, я ее встретил, — вызывающим тоном начал Арне в последней попытке восстановить свой авторитет, которым пользовался сорок лет как чем-то само собой разумеющимся.

— И что ты ей такого сказал?

На глазах отца и сына Аста словно стала на метр выше ростом. Даже Никласа поразил ее грозный вид, а по глазам отца он понял, что на него она производит такое же впечатление.

— Мне же надо было убедиться, что она скроена не из того материала, что ее отец. Что она пошла в мою породу.

— В твою породу! — фыркнула Аста. — Еще чего не хватало! Лицемерные святоши и чванливые бабы — вот из кого состоит твой род. Надо ли перенимать такие достоинства? Ну и что же ты выяснил?

С оскорбленным видом Арне ответил:

— Замолчи, женщина! Я вышел из богобоязненной семьи. Тут не пришлось долго гадать. Сразу было видно, что у девочки дурные задатки. Развязная, строптивая и дерзкая — совсем не такая, какой должна быть девочка. Я попытался поговорить с ней о Боге, а она мне язык высунула. Вот я и высказал ей правду-матку. И я считаю, что поступил совершенно правильно. Видно, никому не было дела до воспитания этого ребенка, так что пора было кому-то отчитать ее хорошенько.