Он направил струю на Андерля, который больше всех нуждался в помощи. Гады почуяли опасность и оторвали головы от Андерля, готовые броситься на нового врага. Но в леденящей струе животные быстро коченели и падали вниз.

Андерль ожил. Свободной рукой он без труда сбрасывал с себя окоченевшие тела ящериц. Алекс тоже скоро избавился от своих врагов.

– Проклятые гаденыши! – сказал Андерль, когда все трое опять связались проволокой. – Они буквально хотели меня задушить... Если бы это были земные гады, они растерзали бы меня, но у лунных нет столько сил. Однако это могло кончиться очень плохо.

– Живей, – предупредил Гардт, – живей уберемся отсюда, а то они опять нападут. Они могут ожить. Едва ли они подохли: ведь они приспособлены к холоду лунных ночей.

Андерль прихрамывал, так как все время не отнимал руки от колена.

– Как велика дыра? – озабоченно спросил инженер.

– Не больше дробинки. Хорошо еще, что я сразу заметил ее, и что эти проклятые гады не порвали костюма еще в другом месте. Тогда был бы, пожалуй, конец мне.

– Живей! Ящерицы начинают двигаться.

Изо всех сил они бросились бежать к противоположной стене кратера. Андерлю было трудно самому передвигаться, поэтому его привязали к веревке. Ганс и Алекс поднимались немного вверх, затем тянули за собой Андерля и таким образом все с большим трудом добрались до ледяной зоны.

Тут уже нечего было бояться ящериц. Кругом был светлый день.

На одной галерее они остановились.

– Покажи-ка свое колено, – сказал Гардт Андерлю, – авось, удастся кое-как перевязать поврежденное место костюма.

Он обхватил резину вокруг дыры и крепко связал куском проволоки. Осторожно отпустив руку, он, к величайшему удовольствию, заметил, что повязка не пропускает воздуха.

Таким образом, Андерль опять получил свободу передвижения, и это было весьма кстати, так как во время борьбы со змеями они потеряли много воздуха при усиленном дыхании, и должны были теперь спешить изо всех сил к «Виланду», прежде чем иссякнет весь воздух.

Сейчас Андерль шел впереди всех.

Доктор задержался на минуту. Ему хотелось собрать все то, что удалось ему найти в кратере.

– Дядя Алекс, что ты там возишься? – крикнул Ганс.

– Неужели ты думаешь, что я отсюда вернусь с пустыми руками? – ответил ученый, перебрасывая через плечо мешок.

Оказывается, он захватил с собой одну окоченевшую ящерицу.

– Замечательный экземпляр, длиной в два метра! – Ученый теперь был озабочен лишь тем, как бы не повредить это ценное животное при подъеме.

Поразительно, что ящерица потеряла свой белый цвет. Под влиянием ярких солнечных лучей ее кожа, по-видимому, весьма чувствительная к свету, покрылась синевато-черными и ржаво-коричневыми пятнами. Только те части тела, которые оставались в тени, сохранили свой белый цвет. Так как воздух здесь был более разреженный, а потому и более холодный, чем в пещере, то Алексу нечего было опасаться, что ящерица вернется к жизни.

Через полчаса экскурсанты находились уже у «Виланда».

Томми нигде не было видно, а окна наблюдательной камеры были почему-то непрозрачны.

Гардт открыл входную дверь и заметил, как из клапана устремился дым. Открыв внутреннюю дверь, он обнаружил, что вся камера наполнена густым дымом. Инженер не без опаски снял с себя шлем.

– Здравствуйте, мистер Гардт! – послышался откуда-то голос Томми, но его самого нигде не было видно.

– Милый человек, неужели вы не задохнулись здесь! – воскликнул инженер. – Ведь тут хуже, чем на дне кратера...

Он поспешно открыл верхний клапан, чтобы выпустить дым, и пустил в ход генератор воздуха. Сразу стала светлее.

– Как видите, я не задохнулся, – сказал репортер, затягиваясь снова сигарой. – Наоборот, тут было очень уютно, хотя и ужасно скучно. Очень рад, что вы вернулись.

– Мы принесли с собою кое-что приятное, – сказал Алекс, который зашел в кабину и сбросил с себя тяжелый костюм. – Замечательно интересный музейный экспонат, редкую лунную ящерицу. Вы будете поражены!

Он осторожно снял свою ношу с плеч.

– Лунная ящерица! Понятия не имею, что это за штука, но во всяком случае, вижу, что это весьма неаппетитная тварь.

Недовольное выражение, которое появилось на лице археолога в тот момент, когда он стал осматривать свою добычу, и отвращение, с которым он отшвырнул «замечательный экспонат», вызвали бурный хохот.

Дело в том, что в разреженном воздухе вне кратера ящерица лопнула, и драгоценный экспонат превратился в отвратительную слизистую массу.