Оказалось, нет.

Шест был цел, просто Лисица вынула его из воды и задумчиво разглядывала.

— В чем дело? — спросил Андрий.

— Да я вот тут кое-что вспомнила, — во весь свой многозубый рот ухмыльнулась она. — Где ж это видано, чтобы бесплатно перевозить? Тем более по такой реке?

— Что ж ты раньше молчала?

— Запамятовала, — развела лапами Лисица. — Ну так как, платить будете или назад везти?

Андрий со значением посмотрел на свою саблю, выпачканную в склизкой крови речных чудищ.

— Клятва, — напомнила Лисица.

— В таком случае называй цену, но только уж постарайся, чтоб у меня было несколько путей отплаты. Иначе, знаешь, возьму грех на душу, нарушу слово — пусть первый и последний раз в жизни, но нарушу.

— «В жизни…» — Смех Серебряной больше походил на скрежет изуверских орудий пыток, давно и всерьез проржавевших. — Вот тебе несколько путей: жизнь, любая, одного из вас. И не пытайтесь меня обмануть или сбежать. Думаешь, мой плот похож на те, на которых переправляетесь через обычные реки вы, живущие? Тогда погляди, каков он на самом деле!

С этими словами Лисица легонько стукнула шестом по плоту. Вода забурлила — и на поверхность вынырнула жуткая голова с клювастыми челюстями и бледно светящимися желтым глазами.

— Черепаха! — ахнул Мыколка.

Он был прав — вот только размеры этой черепахи превышали всякие, доступные человеческому воображению. Одним ударом челюстей она могла перекусить взрослого мужчину, а уж ребенка проглотила бы просто, без особых усилий.

Вынырнув, черепаха принялась с завидной деловитостью пожирать нападавших на нее чудовищ. На седоков же пока внимания не обращала.

— Всего лишь жизнь? — усмехнулся Андрий, стараясь невесть зачем потянуть время. — Неужели тебе не нужен сундучок?

Лисица захохотала, пронзительно и насмешливо.

— Зачем он мне? Мы ведь с самого начала договорились с Хозяйкой: мне положенное число живых и мертвых, да еще кое-кого из двоедушцев, ей — эту коробку разукрашенную. Я — повелительница здешних тварей… хотя, конечно, не только. Иногда ко мне обращаются за иной помощью. — И она пропела, передразнивая: — «Мышко, мышко! на тоби зуб костяный, а мэни дай зализный!» Ну что, вспомнили?

— Зубы-то тебе зачем? — устало спросил Ярчук.

— Пригодятся, — подмигнула Лисица. — Ребятишки мне вместе с ними чуть-чуть своей жизненной силы сбрасывают. Самую малость. А я им за это — новые и крепкие зубы помогаю вырастить. По-моему, честная сделка. Или считаешь, я должна, как Хозяйка, одним только злодейством пробавляться? Так я ж, в отличие от нее, еще с ума не сошла.

— А почему на нас решила отыграться?

— «Отыграться»?! Да что ты, что ты! Просто старуха мне не все должки сполна выплатила, а теперь уже и не выплатит никогда. Души ее большей частью освободились, а эти… — Лисица ткнула шестом в воду, отбрасывая прочь особо боевитого шишигу. — Ну куда я их приспособлю? Одно беспокойство, право слово! А мне скоро линять — старую жизнь сбрасывать, новую надевать. А до сих пор новой-то и нет. Ты, ясное дело, не поддашься, у тебя обет невыполненный. Ну так ничего, хлопец вполне подойдет.

— А конь? — спросил Андрий, становясь между Мыколкой и Лисицей. Тем временем, пока они разговаривали, плот-черепаху потихоньку прибивало к берегу. Чудовища по-прежнему нападали, но неизменно заканчивали свое существование в гигантских челюстях панцирного гада.

— Что? — встрепенулась Лисица.

— Ты сказала, платой за переправу будет жизнь одного из нас. Нас здесь трое: Мыколка, я, Орлик.

— Но погоди-ка… Я имела в виду…

— Да к бису тебя с твоим думаньем! — рявкнул в сердцах Андрий. — Давай, Мыколка, прыгай!

Хлопец, к счастью, быстро смекнул, что к чему. Выхватив из седельных чехлов один из пистолей, он сиганул на берег, почти допрыгнул, упал в воду, но выбрался скорее, чем чудища успели до него дотянуться.

В глазах Лисицы зажглись опасные огоньки.

— Ах ты!..

Андрий дожидаться не стал — он видел, как поворачивается исполинская черепашья голова, как раскрывается пасть и стекает по клювообразным челюстям слизь да кровь речных страховидл.

Прыжок!

— Орлику, давай! — кричит с берега Мыколка. И целится из пистоля в черепашью голову, стреляет — да толку?! — пистоль-то подмочен.

Андрий рухнул в волны, едва не порезавшись саблей, которую так и не успел вложить в ножны; поднялся, в два скока оказался на берегу. В спину ударило пронзительным полукриком-полустоном — ровно пулю выпустили Ярчуку промеж лопаток.

Он обернулся, зная, что увидит, но с какой-то мстительной ненавистью к самому себе намереваясь смотреть до конца.

Орлик, конечно же, не успел. Черепаха перехватила его уже когда он прыгнул, единым мощным рывком сомкнула челюсти на брюхе и рванула на себя, легонько, без видимых усилий. Удары копыт по черепашьей морде, казалось, совсем не беспокоили ее. Медленно, не торопясь, гадина пожирала еще живого коня — и Андрий не вытерпел, побежал к воде, чтобы…