— Постойте-ка, паниматка! Почему же сожгут? Вы ж говорили, проверять будут, в пруд бросят?..

Старуха сглотнула:

— То-то и оно! Сперва в пруд, а потом сожгут. Потому как… Не договорила — раскачиваясь маятником, зашлась в долгом надрывном полукашле-полурыданье. Но он уж и сам догадался почему.

Улица была пустынна, как дорожка между могилами в полночь на погосте. Только псы выкашливали на Андрия последние крохи преданности своим хозяевам. Только тускло, словно нехотя, корчилось на небе солнце.

Орлика Андрий оставил в хлеву у Ирины, Мыколку — на печке. Сундучок зачем-то вложил в упряжь и поцепил себе на спину, как обычно. Хотя не думал, что это поможет в грядущем разговоре; впрочем, этот разговор вообще вряд ли выйдет простым и доброжелательным, скорее наоборот.

«Только ради Гната», — сказал себе Андрий в который уже раз.

Он сильно привязался к этому немногословному хмурому парубку. Детей не нажил (если ж и нажил — не знал об этом), а вот к Гнату относился как к сыну или как к младшему брату. Андрию не хотелось бы, чтоб сестру Гната спалили на костре. К тому же он сильно сомневался, что Галя — ведьма.

«Я видела, — сказала ему тогда Ирина. — Она делала закрутки на старостовом поле. И вообще… она изменилась, очень изменилась, понимаете?»

«Вот и поглядим, насколько», — подумал Ярчук, проверяя, легко ли выходит из ножен сабля. Пожалуй, следовало бы запастись осиновым кодом или хотя бы небольшим клинышком, но он решил, что обойдется, и так справится.

Его приезд, конечно, не оставили без внимания. И кто-то глазастый, кажется, даже узнал в госте Гнатова спасителя семилетней давности. Во всяком случае, из окон наблюдали внимательно, хоть на улице никто и не появлялся.

Ну и пусть глазеют, чтоб им повылазило! Эти люди готовы были отправить на костер молодицу, которая выросла вместе с ними, которую многие из них знали еще, когда она ходила пешком под лавку. Но если они действительно верили, что Галя — ведьма, тогда это много меняло, все меняло. Она точно не ходила в ученицах у знахарки или травницы, а значит, целительствовать не умела. Только закрутки ставить, наводя тем самым порчу на пшеницу; еще, наверное, молоко у коров сдаивать. А то и что похуже — но точно не богоугодное, а зловредное.

И в таком случае ее не спасет даже то, что она Гнатова сестра. Андрий сам же и отрубит ей голову.

Он толкнул калитку и вошел на подворье. Навстречу выметнулся из-за хаты кудлатый беспородный пес, но Ярчук только рыкнул гортанно, как его когда-то научил Свитайло, — и пес, поджавши хвост, порскнул под крыльцо.

Скрипнула дверь.

— Э, да у нас гости! — протянул сухощавый мужик средних лет, с куцыми усиками и бесцветными глазами. — Галю, слышь! Гость, говорю, пожаловал. Вы, шановный, дверью ли не ошиблись? К нам редко кто заглядывает, живем в простоте. — Он перехватил цепкий Андриев взгляд и кивнул: — Вижу, не ошиблись. Ну так милости прошу в хату, там и поговорим. Прошу-прошу…

Андрию Кость не понравился сразу. Но оба они знали, что «гость» войдет.

В хате было сумрачно и немного сыровато. Не сказать, совсем не прибрано, но вроде как убирали без охоты, по принуждению.

Образа в красном углу висели чуть перекосясь, а на окнах лежала легкая пыльная поволока. Сладковато пахло поцвевшим хлебом и землей.

Галя сидела за столом, безвольно выложив перед собою руки. Ярчук помнил ее совсем другой, когда она рыдала и заламывала эти самые руки, узнав, что брат вот-вот умрет. И та, другая Галя, даже рыдающая и сходящая с ума, выглядела лучше, чем теперешняя.

Она с видимым усилием оторвала взгляд от пустой, темной от времени столешницы.

— Кто это, Костю?

— Разве ты не узнаешь? Кажется, он пришел к тебе. — Хозяина, судя по голосу, весьма и весьма забавляло происходящее. И Андрий впервые пожалел о том, что не взял с собой хотя бы осиновую щепку.

Галя повернулась к нему и облизнула мертвые, похожие на двух перекормленных гусениц, губы.

— А-а, да. Вы — пан писарь, что годков десять тому у мамы останавливались, когда через село проезжали.

— Точно, — улыбнулся Андрий. — Вот же память у вашей хозяйки, а! — повернулся он к Костю. — Все помнит!

— Зачем вы пришли? — вдруг спросил Кость. — С этим сундучком. Зачем? Неужели хотите заплатить старосте? — И сделал движение, словно собирался прикоснуться к Андриевой руке, но в последний миг сдержал себя. Тоже облизнул губы и сцепил пальцы в «замок», наверное, чтобы не так дрожали.

— Сам не знаю зачем. — Ярчук тяжело опустился на лавку, стараясь сохранять одинаково большое расстояние до обоих. — И как это вы так долго продержались? Ладно, живете на отшибе, с людьми редко встречаетесь. Но ведь в церковь-то ходите?