Потом она услышала голоса, взглянула вверх и заметила двух стражников на стене. Нет, сегодня бежать нельзя – по крайней мере при свете дня. Но будет ли дверь открыта и ночью? Она осторожно выглянула еще раз и увидела тропинку, спускавшуюся на узкую полоску песчаного берега внизу. С высоты стражники могли видеть любого человека на тропинке. Только под покровом ночи можно было выскользнуть из замка или войти в него незамеченным.

Сверкнула молния, через несколько секунд грянул гром. Если облака не рассеются, о свете убывающей луны можно не тревожиться. А если пойдет дождь – что ж, еще лучше.

Девушка закрыла дверь и прислонилась к ее влажной прохладной поверхности. Итак, решено. Ночью она исчезнет, и пусть все заговорщики плетут свои интриги без нее. А покинув это место, она больше никогда не вернется ни в Роузклифф, ни в Каррег-Ду, ни в лагерь мятежников, что неподалеку от Афон-Брин. Здесь ее ничто не удерживает.

Придется только послать весточку Рису. Надо же сообщить, что он не должен ее освобождать. А уж потом она отправится на запад в поисках новой жизни.

Ронуэн вернулась к месту, где оставила ведро, и направилась к колодцу. Неожиданно ее охватило чувство одиночества, настолько острое, что даже сердце заныло. Она и раньше чаще всего была одна, но в последнее время ее постоянно окружали люди – Рис и его мятежники, Джослин с детьми и Джаспер. Получается, что даже в толпе она все равно одна.

Она невольно оглянулась, но Джаспера нигде не было видно. На сердце стало еще тяжелее. Пришлось напомнить себе, что она вовсе не теряет любимого. Невозможно потерять то, чего никогда не имела. Она просто хочет уйти от опасности.

Любой лесной зверь знает, что только так можно выжить.

– Кто эти люди? – спросила Изольда.

Она сидела на скамье напротив Ронуэн, держа руки перед собой, а та сматывала пряжу в моток.

Ронуэн удивленно взглянула на девочку, потом снова опустила глаза на только что спряденные нити. После того как она в присутствии Изольды заговорила о праве валлийской женщины самой выбирать себе мужа, отношение девочки к ней волшебным образом переменилось.

– Почему ты спрашиваешь меня? Спроси маму. Она знает больше, чем я.

– Она не любит рассказывать то, что может меня встревожить.

– А почему тебя что-то должно тревожить?

Изольда опустила руки на колени.

– Я не ребенок и знаю, что в мою страну пришла беда. Король Стефан. Матильда. Внук старого короля. – Она вздохнула. – Я знаю, что тот, у кого будет обучаться Гэвин, и тот, за кого я выйду замуж, важны для папы. Для Роузклиффа и для Англии. Мир в Англии принесет мир и в Уэльс. Так говорит папа. – Потом, сообразив, что разговаривает с ярой патриоткой Уэльса, Изольда добавила: – Ты же знаешь, я наполовину валлийка.

– Да, знаю. Подними, пожалуйста, руки, и давай закончим сматывать пряжу, – сказала Ронуэн. – Твоя мама, наверное, уже приготовила краску.

– А как насчет этих людей? Какое послание они привезли?

Действительно, какое послание? Не рассказывать же девочке о том, что сообщили ей посланцы Ламонта.

– Трудно сказать. Их лорд знает, что твой папа в отъезде. Возможно, послание от него?

Изольда окинула Ронуэн презрительным взглядом.

– Если бы это было так, зачем Джасперу ставить стражу на ночь возле лестницы? Я видела дядю, когда эти люди уезжали. Он был рад избавиться от них. Все были рады.

Ронуэн вгляделась в серьезное лицо девочки.

– Ты умна не по годам, как я посмотрю. Впрочем, ладно. Я расскажу тебе о моих подозрениях. Все – и англичане, и валлийцы – знают, что Ламонт не тот человек, которому можно доверять. Он жесток и жаден. Джаспер и твоя мама, конечно, тоже это знают. Если Ламонт прислал сюда людей, значит, это нужно ему, и никому больше.

Глаза Изольды округлились.

– Чтобы они шпионили за нами?

– Возможно. Но ты не должна бояться, Изольда. Джаспер не допустит, чтобы с тобой случилась беда.

Девочка заулыбалась.

– Он чудесный, правда? Храбрый, красивый и немножко забавный.

Ронуэн с трудом сосредоточилась на пряже. Да, да… И храбрый… и красивый… Ронуэн знала это и без Изольды.

– Я знаю, что ты его любишь, – заявила девочка.

Ронуэн уронила веретено, которое покатилось по полу, разматывая шерсть.

– Что за глупости! – с притворным возмущением воскликнула она, поспешно наклонившись за веретеном.

– Все в порядке, я больше не сержусь. Я знаю, что не смогу выйти замуж за родного дядю. Церковь не позволит.

– Я думаю… Мне кажется, ты путаешь свои чувства к нему с моими, – сказала Ронуэн, но замечания девочки встревожили ее. – Ты любишь его. А я… я просто думаю, что он… Он мой тюремщик, – закончила она со злостью. – А Роузклифф – моя тюрьма.

Она снова взглянула на девочку, держа в руках веретено. Между ними протянулась тонкая шерстяная нить.

– Я пытаюсь провести с пользой время, пока нахожусь здесь, Изольда, вот и все. Он не сможет удерживать меня здесь всегда. Когда-нибудь я буду свободна и смогу отсюда уйти.