Бард обычно пугал ее. Ронуэн никогда не нравились вещи, которых она не могла понять. Но сегодня она обрадовалась, что перед ней друг. Друзей у нее теперь не было, зато врагов… Так что его неожиданное появление явилось почти подарком.

Ньюлин остановился перед ней, все еще протягивая мешочек.

– Я должна это взять? – робко спросила она.

– Ты голодна, а у меня достаточно еды; могу поделиться.

– Как ты узнал… – Она обхватила себя руками за плечи и устало взглянула на кособокого человечка. – Ты один?

Бард улыбнулся, и хотя его лоб и щеки были покрыто глубокими морщинами, выражение лица было доверчивым и ласковым, как у невинного ребенка.

– Я с тобой, – ответил он. – Возьми это. Там хлеб, сыр, сушеная рыба и немного изюма.

Ронуэн взяла старый полотняный мешочек и сморгнула внезапно набежавшие на глаза слезы.

– Спасибо, спасибо тебе.

Пока Ронуэн утоляла голод, Ньюлин сидел и смотрел на нее. Он ничего не говорил – только слегка покачивался.

– Это будет памятный день, – сказал он, когда она вернула ему пустой мешочек. – Об этом дне люди будут рассказывать, собираясь вместе долгими зимними ночами.

– Потому что я сбежала от англичан? – с сомнением спросила Ронуэн.

И вдруг ее охватил такой ужас, что, казалось, сердце перестало биться.

– Будет сражение? В этот день Джаспер и Рис скрестят мечи? Пожалуйста, лорд Ньюлин, не дай этому случиться.

– Я никакой не лорд, – просто ответил маленький человечек.

Один из его блуждающих глаз остановился на ее лице, потом устремился куда-то в сторону, зато второй устремил на Ронуэн строгий взгляд.

– Наш мир велик. Он простирается очень далеко, за пределы крошечных кружков наших жизней.

Ронуэн тщетно пыталась уследить за ходом его мыслей. Возможно, в его ответе есть какой-то таинственный смысл? Кроме одного случая, когда бард отнес письмо в Роузклифф, а потом помог ей вернуть Изольду, у нее не было возможности общаться с ним, а значит, не было и опыта в расшифровке его пророчеств. Но бард был, безусловно, мудр, умнее всех на этих холмах. Поэтому, если он действительно знает, что произойдет, она должна попытаться его понять.

– Что сегодня случится? – тихо спросила она. – Скажи, очень тебя прошу. Ты должен мне помочь.

– Помочь убежать от англичан? Ты уже сама справилась с этой задачей.

– Нет-нет… Помоги мне… Я не хочу, чтобы они пострадали. – Она тряхнула головой. – Чтобы кто-то из них пострадал.

– Ты говоришь о молодом лорде…

– О Джаспере Фиихью!

– …и о твоем приятеле…

– Да, и о Рисе. Знаешь, я…

– Нелегко любить врага.

– Я не…

Но Ронуэн не смогла заставить себя закончить фразу очевидной ложью. К тому же не приходилось сомневаться, что правда ему и так известна. Она даже почувствовала некоторое облегчение от того, что ей не надо скрывать от него свои чувства.

Ньюлин снова улыбнулся. Это была добрая улыбка. Маленький человечек и не думал злорадствовать или насмехаться над ней. Потом он поднял высохшую руку и повел ею по сторонам.

– Послушай меня, девочка. Оглянись вокруг.

Нахмурив брови, Ронуэн огляделась. Мимо прошмыгнул кролик. С ветки вспорхнули три крапивника и скрылись за деревьями. Где-то рядом раздался крик лисы, ей ответила другая, тоже находившаяся неподалеку.

Потом на поляну выскочила небольшая олениха. Она явно была чем-то напугана. Вместе с маленьким олененком она в тот же миг исчезла.

Все это было странно. Даже пребывая в смятении, Ронуэн поняла, что в лесу что-то не так. Животные вели себя слишком смело. В воздухе сгустилось напряжение. Даже деревья, казалось, беспокойно шевелили ветвями, хотя ветра не было.

Беглянка подняла глаза к небу, но облака были не такими, которые обычно появляются перед бурей. Она снова задрожала. Животные вели себя странно, а деревья… Священники часто говорили о втором пришествии, о конце света, когда грешники низвергаются в ад, а праведники возносятся на небо.

– Это конец света?

Бард не улыбнулся, и у Ронуэн тоскливо заныло сердце.

– Некоторые скажут, что да. Конец света, который они знают. Но речь идет не о том, чего ты боишься.

– Но ведь… это все равно конец света.

Ныолин обратил свое перекошенное лицо к небесам и снова закачался.

– Когда камни станут расти, а деревья нет, когда полдень станет темным, как спина жука, когда зимняя жара победит стужу, только тогда падет Уэльс, – нараспев проговорил он.

– Значит, настал этот день? – возбужденно начала Ронуэн. – Уэльс падет перед англичанами?