– Она выживет?

Он схватил Изольду за плечи и наклонился, так что они оказались лицом к лицу.

Глаза девочки наполнились слезами.

– Надеюсь на это… – Изольда всхлипнула и отвернулась. – Это все из-за меня, да?

– Из-за тебя? – искренне удивился Джаспер. – Помилуй Бог, Изольда, почему ты так думаешь?

– Потому что… потому что я пошла за ней и меня выкрали, а потом ты выследил Риса и поймал его, и она обменяла нас на него… Он ненавидел тебя и не мог допустить, чтобы она оставалась с тобой… Она сбежала, и ты бросился за ней… И ее ранили…

Изольда зарыдала.

– Нет, милая. – Джаспер обнял девочку и крепко прижал к себе. – Нет, Изольда, это не твоя вина. Даже не думай об этом.

– Но… – Изольда вздрогнула и, опустив заплаканные глаза, призналась: – Я же хотела, чтобы она умерла. Вначале. Я молила Бога, чтобы она умерла. Но потом передумала, а теперь… она действительно может умереть.

– Послушай меня, малышка, и запомни: ты не имеешь никакого отношения к тому, что случилось с Ронуэн.

Джаспер еще долго шептал ей на ухо успокаивающие и ободряющие слова, и Изольда наконец перестала рыдать.

– Никогда нельзя молиться, чтобы кто-нибудь умер, – тихо сказала она.

– Возможно, ты права. Но не думаю, что Бог обращает большое внимание на такие молитвы. А почему ты хотела, чтобы она умерла?

Губы девочки задрожали.

– Сначала… сначала я просто хотела, чтобы она ушла, потому что… потому что я знала, что ты ее любишь.

– А потом? – спросил Джаспер, видя нерешительность девочки.

– Потом, когда она и Рис взяли меня в заложники, я… я молилась, чтобы они оба умерли, и все их люди тоже.

Джаспер невесело улыбнулся и вытер ее мокрые щеки.

– Это совершенно нормальная реакция, милая. Любой на твоем месте чувствовал бы то же самое. Так что твоей вины в этом нет.

«Зато моя есть».

Девочка потерла кулачками глаза.

– Тот человек. Саймон Ламонт. Мама говорит, что это он виноват во всем.

Джаспер кивнул.

– Ее поразил его меч. Вот только удар предназначался мне. Она спасла мне жизнь.

– Правда? – Изольда несколько мгновений смотрела на своего дядю округлившимися глазами, затем порывисто обняла и крепко поцеловала в щеку. – Ронуэн, должно быть, тебя очень сильно любит.

Смутившись, Джаспер расцепил ее руки и встал. Если бы только это было правдой!

– Ронуэн сделала бы то же самое для Риса, твоей матери или любого другого небезразличного ей человека. Такая уж это женщина. Храбрая и преданная.

Они долго стояли рядом в тягостном молчании. Потом Изольда потянула дядю за руку.

– Пойдем, я помогу тебе помыться, чтобы ты смог навестить ее.

И Джаспер пошел за племянницей, позволив ей позаботиться о нем и испробовать себя в роли, которую ей когда-нибудь предстоит играть в собственном доме. Он снял грязную тунику и шенс, тщательно вымыл лицо, волосы и руки, надел чистую одежду, принесенную девочкой, и расчесал влажные волосы. Потом они, держась за руки, вернулись к двери, за которой лежала Ронуэн.

Здесь Изольда одарила его ободряющей улыбкой.

– Я войду первой.

Она скрылась за дверью, оставив его одного. Теперь, когда ему не надо было успокаивать Изольду, Джаспера снова охватила паника. Что, если Ронуэн не поправится? Как он сможет жить с таким острым чувством вины? А если она выживет, как он сможет ее отпустить? Все у него внутри сжалось, к горлу снова подступила тошнота.

Потом дверь открылась и Джослин жестом пригласила его войти. Он помедлил, глядя, как Ромни собирает свои инструменты, присыпки и пузырьки с жидкостями. Молча пожав плечами, лекарь удалился; за ним, повинуясь кивку матери, вышла Изольда. В комнате остались только Джаспер, Джослин и почти бесплотная фигурка на высокой кровати.

– Сейчас она спит, Джаспер. Дыхание нормальное, сердцебиение тоже не слишком слабое. – Джослин взяла его за руку и потянула за собой к кровати. – Думаю, что она поправится, если, конечно, не начнется лихорадка. Мне кажется, Ронуэн спасло то, что ты перевязал ее. Рана осталась чистой и закрытой. Посиди здесь, а я пойду немного освежусь.

– Ты уходишь?

В его голосе явственно прозвучала паника.

– Я скоро вернусь.

– А что, если… ну… я не знаю… Что, если ты ей понадобишься?

– Сейчас ей нужно только утешение, которое ты вполне способен ей дать, Джаспер. – Она подтолкнула его ближе к кровати. – Поговори с ней. Я не уверена, но она вполне может слышать тебя и даже ответить.

Сказав это, Джослин ушла, и он остался наедине с Ронуэн. Но не о таком уединении он мечтал.

Он вгляделся в ее бледное лицо, надеясь увидеть румянец на щеках, улыбку на губах, блеск в глазах. Ничего этого не было. Ее лицо было бледным до синевы, веки стали серыми. Это была все та же очаровательная лесная нимфа, которую он когда-то встретил у реки, но дух, пленивший его сердце, ее покинул. Он коснулся ее руки – она была холодной и безжизненной. В отчаянии он положил дрожащую ладонь на ее лоб.