–  Да, - наконец прорычал он.

С усилием выдохнул и сказал:

–  Пошли. Не открывайте глаз.

Он взял мою ладонь в свою большую руку и осторожно подвел меня к другой могиле. Я дала волю своему чутью - оно еще никогда меня не подводило.

–  Очень старый мужчина.

Я покачала головой.

–  Думаю, просто пришел его срок.

Холлис повел меня к другой могиле, подальше

–  Женщина, шестидесяти с чем-то лет, автокатастрофа. Фамилия Тернер, Тернидж? По-моему, алкоголичка.

Мы повернули обратно, и по тому, как напрягся Холлис, я почувствовала: он ведет меня к могиле, ради которой мы сюда явились. Он остановился, и я встала возле могилы на колени.

Смерть была насильственной - это я поняла сразу. Глубоко вздохнула и обратилась к своему чутью. Я смутно догадывалась, что, поскольку Холлиса так интересует эта покойница, его отношение поможет мне до нее добраться.

Я услышала шум воды, льющейся в ванну. В доме было жарко, ветерок влетал в высокое открытое окно. И вдруг…

–  Пустите!
– сказала она.

Но мне казалось, что она - это я, и я тоже произнесла это слово. А потом ее (моя) голова оказалась под водой, и мы смотрели на полосатый потолок, и не могли дышать, и утонули.

–  Кто-то взял ее за лодыжки, - сказала я - и тут же вернулась в свое тело.

Я была жива.

–  Кто-то держал ее под водой.

Спустя долгое время я открыла глаза и посмотрела на могильный камень. На нем была надпись: «Салли Бокслейтнер. Любимая жена Холлиса».

–  Коронер сказал, что не может установить причину. Я посылал ее на вскрытие, - проговорил помощник шерифа.
– Результаты оказались неясными. Она могла потерять сознание и уйти под воду. Могла уснуть в ванне. Я никак не мог понять, почему она не выбралась. Но не было никаких свидетельств.

Я молча наблюдала за ним. В горе люди могут быть непредсказуемыми.

–  Вагусный шок, - пробормотала я.
– А может, это называется вагусным торможением. От неожиданности люди не могут сопротивляться.

–  Вы уже видели такое раньше?

В его глазах стояли слезы, злые слезы.

–  Я всякое повидала.

–  Ее кто-то убил?

–  Да.

–  И вы не видите кто?

–  Нет, убийц я не вижу. Когда нахожу тело, вижу только, как все произошло. И знаю, что это не вы. Если б вы были убийцей и находились рядом с жертвой, я смогла бы это определить.

Этого я говорить не намеревалась. Обычно переговоры вел Толливер. Я начинала по нему скучать. Ну не смешно ли?

–  Отвезите меня в мотель, пожалуйста.

Холлис задумчиво кивнул.

Мы пошли мимо могильных камней. Солнце все еще светило, но день клонился к вечеру. По бурой лужайке с шорохом разлетались сухие листья. Я дрожала: ногам было зябко на невысокой холодной траве. По пути мы остановилась у самого большого памятника. На этом участке находилось по меньшей мере восемь могил с фамилией Тиг.

Я осторожно ступила на ту, где на могильной плите было выведено имя Делл. Да, он здесь. Не слишком глубоко зарыт в каменистую почву. Постояв секунду, я подумала, что встреча с забальзамированным телом, к счастью, не слишком драматична по сравнению со встречей с трупом, не прошедшим такую обработку. Снова воспользовавшись своим чутьем, я «погрузилась» в могилу.

«Ха- ха, вот вам и самоубийство!» -такова была моя первая мысль. Почему Сибил не попросила меня сразу прийти на могилу, а послала в лес разыскивать Тини? Разумеется, этот мальчик в себя не стрелял. Делл Тиг был убит, так же как и его бешеная подружка.

Я открыла глаза. Холлис Бокслейтнер обернулся, чтобы узнать, что меня задержало. Я посмотрела в напряженное лицо помощника шерифа и сказала:

–  Это не самоубийство.

Последовала долгая пауза. Я подняла глаза и увидела, что с запада быстро бегут черные тучи. Конец хорошей погоде. Холлис тоже это увидел. Блестящая полоса распорола далекие тучи.

–  Пошли, - сказал Холлис.
– Вы приносите несчастье.
– И он покачал головой.

Мы сели в машину.

На обратном пути никто из нас не проронил ни слова. Пока он смотрел на дорогу, я вынула из кармана деньги и положила их между нами на сиденье, у мотеля выскочила из машины, хлопнула дверцей и одним движением отперла дверь. Холлис молча уехал. Вероятно, ему было о чем подумать.

Я приложила ухо к стене и услышала шум. Толливер в своем номере - должно быть, включил телевизор. Я подождала еще минуту… И хорошо, что не вошла. Через секунду я поняла: Толливер не один. Наверняка с ним Джанин, официантка. Толливер пользовался большим успехом у женщин, зато меня мужчины не слишком замечали, и иногда меня это злило. Думаю, дело было не во внешности, а в состоянии души.