Американцы Соединенных Штатов создали тоже, помимо технических терминов, немало слов, вошедших во всеобщее употребление, как доллар, бизнес, трест, ковбой, коктейль, бостон, бекон, линчевать, гангстер, босс.Но характерно здесь отсутствие содержательных, идейных слов.

Как-то, лет сорок тому назад, один мой приятель, будучи в Лондоне, решил выпить настоящего английского портера — он любил этот род темного, крепкого пива. Каков же должен быть этот напиток на своей родине!

За обедом он просит официанта — лаконически, так как не слишком бойко и уверенно говорил по-английски:

— Портеру, пожалуйста.

Невозмутимость считалась одной из основных добродетелей старой Англии. Выражать удивление, особенно по отношению к иностранцам, было невежливостью, недопустимой со стороны официанта. Но в этом случае он не мог подавить крайнего и даже негодующего изумления. Он даже переспросил:

— Портер? Вы изволили сказать: портер? Приятель несколько смутился в душе — может быть он как-то не так выговорил это слово? С этими англичанами никогда не знаешь, верно ли говоришь, — в каждом квартале, чуть ли не в каждом ресторане произносят одно и то же слово по-разному, особенно когда в нем попадается р(эр).

Он принял поэтому, насколько умел, надменный вид и твердо повторил, из осторожности совсем глотая эти коварные эры:

— Да, поатеа!

Официант растерянно повел глазами направо, налево, беспомощно открыл рот, как будто хотел умолять или протестовать, но в конце концов овладел собой и удалился с привычным:

— Благодарю вас, сэр.

Он возвратился с метрдотелем, величественным, как первый лорд казначейства.

— Вы спрашиваете портера, сэр? — спросил он таким гоном, как будто ослышался.

Приятель струсил. Может быть, в Лондоне неприлично спрашивать портер в хорошей гостинице? Но самолюбие не позволило ему сдаться.

— Да, — сказал он, стараясь придать голосу железную твердость. — Разве в этой гостинице нет портера?

Долгая минута напряженного молчания. Наконец первый лорд гостиницы чуть пожал плечами, допустил тень снисходительной укоризны на лице и только:

— Как угодно, сэр.

И, повернувшись к официанту, он сказал, как будто бы решался на отчаянное дело:

— Приведите Митльса!

— Сию минуту, сэр.

Минут прошло, однако, с десять… Эти минуты показались моему приятелю часами. «Приведите Мигльса!» — эти слова звучали в его сознании, как «приведите Вия» в повести Гоголя. Кто этот Мигльс? Что с ним сделает Мигльс? Только схватит его за шиворот и выбросит вон? Или в Лондоне это делается иначе?

Наконец, официант возвратился в сопровождении дюжего малого без пиджака, с засученными до локтя рукавами. Все глаза в зале сосредоточились на этой сцене. Приятель мой колебался между двумя чувствами. Одно тянуло его нырнуть под стол, другое побуждало схватить стул и отбиваться. Между тем официант, подведя к нему Мигльса, сказал с убитым видом:

— Вот портер, сэр.

Оказывается, портер в Англии давным-давно уже так не называется, а называется стаут — от прилагательного stout(крепкий, плотный). Портерже сохранил только основное свое значение грузчик, носильщик(особенно в гостинице, на вокзале). Самый напиток назывался когда-то портерз эль(porter's ale), то есть пиво грузчиков,отсюда просто портер,но это старое название сохранилось только в России, а в Англии оно настолько было забыто, что приятель мой оказался в самом смешном положении. Он никак не думал, что это слово английского происхождения давно стало только русским!

В Германии также, пожалуй, не поймут теперь наших немецких слов бутербродили парикмахер,которые там давно перестали употребляться и забылись. Во Франции может оказаться непонятным наше бельэтаж,хотя это несомненно французское слово — но, может быть, областное или швейцарское, а также пенсн`e; pince-nezобразовано от глагола pincer(сжимать) и nez(нос). Этих старых «эмигрантов» теперь на родине не узнают. Они там давно вымерли. А у нас они живут и живут.

Некоторые древние слова кельтского, готского, скандинавского и вовсе неизвестного происхождения сохранились в настоящее время только в славянских языках, в том числе и в русском. Таковы витязь, меч, шлем, лекарь, хлеб, художник, ликовать, мытарить, лихва, серьгаи ряд других. Это, следовательно, как бы редкостные окаменелости или, вернее, экземпляры вымерших пород, вроде наших знаменитых заповедных зубров.

Но некоторые из более поздних эмигрантов также продолжают жизнь только у нас, как, например, шеренга, мундир, азот.