Наняли для чего? Чаще всего для того, чтобы затянуть шнурок на чьей-нибудь шее. Платой за «работу», которую, по совести, и работой-то назвать было нельзя, так, легкой прогулкой в опротивевшую реальность, была либо доза сладких грез, которую с аккуратностью лекаря отмеривал Каллистос, либо острый нож под левую лопатку. И то и другое было равно вероятно и равно желанно. Жизнь в ожидании «золотой» чаши все равно не грела.

Сейчас, глубокой ночью, клиенты Каллистоса спали где-нибудь в порту под перевернутыми лодками или кучковались в заброшенном эргастерии. Полосатая занавеска не дрожала. И негромкие голоса, доносившиеся из-за нее, никто не мог услышать.

– Женщина пропала. – Голос был тихим, свистящим, определенно нетерпеливым. Говоривший мужчина чувствовал себя неуверенно в этой весьма специфической обстановке.

– Но мужчина у вас. – Второй голос, напротив, был спокоен, мелодичен и вкрадчив.

– Но женщина пропала!

– Мужчина важнее. Что есть женщина, как не продолжение мужчины, отца или супруга? Уничтожив мужчину, вы уничтожите и его продолжение, разве я не прав?

– За этим… «продолжением» одиннадцать домов, которые поднимутся против меня, едва с головы Дания упадет хоть волосок.

– А если случится так, что мужчина умрет сам? – произнес мелодичный голос.

– Он молод и здоров, – буркнул первый, – пока смерть явится за ним, он всех нас проводит в ледяной ад.

– Смерть можно и поторопить…

После некоторой паузы первый голос произнес:

– Яд? Но… как?

– Пусть это вас не беспокоит, – мягко ответил второй. – Похоже, мы понимаем друг друга. Если мы достигнем определенного соглашения, смерть посетит мужчину, будет к нему добра, и никто не усомнится в том, что она пришла сама.

– Сколько?

– Не больше, чем вы можете дать, – заверил голос с доброжелательной интонацией, – вам даже не понадобится развязывать кошелек. Один росчерк стила… Или даже просто одно ваше слово. Слово советника. Корабли и караваны Братства не должны облагаться налогом. Товар маленький, всего один тючок… Что такое один тючок?

– Но он стоит больше чистокровной лошади.

– Вас обманули, – без гнева, с улыбкой в голосе произнес первый. – У вас на севере – да. Может быть. Но здесь, на благодатном юге, где при надлежащем поливе одно поле дает по два урожая в год – здесь сладкие сны дешевы. Я предлагаю вам выгодный обмен.

– Удавить Дания я могу и сам, – буркнул первый голос, – и оставить всю прибыль за ваши маленькие тючки. Если уж слово советника, по-вашему, так весомо, я объявлю городу, что правитель умер от простуды, и кто посмеет усомниться?

– Никто, господин советник, – согласился его собеседник, – ни одна душа. Если смерть правителя от простуды не будет вызывать сомнений.

– Что ты хочешь сказать, двуличный торговец?

– Разве я высказался недостаточно ясно?

На этот раз голоса затихли надолго. Молчание повисло такое полное, что стало слышно, как в дальней кладовой скребется осторожная мышь. Зверек вылез наружу, намереваясь добыть себе кое-какое пропитание на сегодняшний день. Но сделал это в неудачный час. Мягкий прыжок, короткий писк и сытое урчание – кошки грека знали службу не хуже двуногих членов Братства.

Через мгновение в комнатку, где беседовали Каллистос и новый советник правителя, Тень Орла, тайно покинувший дворец, важно вошел рыжий полосатый кот с тугими мышцами и ярко-желтыми глазами. Тельце невезучей мыши еще дергалось в его пасти. Он бросил добычу у порога и сел рядом.

– Кастор у меня молодец, – улыбнулся грек, – быстро и чисто! И никаких вопросов. А представьте, что было бы, если б я сам… или, скажем, вы, советник, взялись ловить эту невезучую мышь? Мне кажется, вопросы бы были… – усмешка грека не была ехидной… скорее, она была грустной.

– Даний – не мышь, – угрюмо проговорил Тень Орла.

– Господин советник сомневается? Ему угодно проверить Братство?

– Проверить?

– Это обычная процедура. Перед заключением действительно серьезного и дорогого соглашения, – пояснил Каллистос, длинными тонкими пальцами почесывая кота за ушами. – Возможно, у господина советника найдется мишень попроще? Братство готово доказать свою… состоятельность. И сделает это совершенно бескорыстно. М-м?

– М-м, – согласился Тень, – возможно, и впрямь найдется.

– И… кто же? – мягко, приглашающее улыбнулся Каллистос. Улыбка у него была в своем роде изумительная: открытая, располагающая и в то же время чем-то неуловимо омерзительная. Через мгновение Тень сообразил, в чем дело. Грек улыбался не только губами, всем лицом. Даже уши улыбались. А глаза – нет. Глаза оставались серьезными, жесткими и совершенно непроницаемыми, словно два мокрых черных камня.

– Повар, – ответил Тень.