— А сбивать людей, находясь под кайфом, он может?

— Стас — больной человек. Наркомания — это болезнь.

— Это болезнь неудачников и слабаков. Вот и попробуйте с ней справиться. Пока что этим занимался только Генка. — Я выдохнула и снова через плечо на кровать обернулась, когда Завьялов на спину перевернулся. — Марина Петровна, давайте больше не будем ругаться. Это бесполезный разговор. Я ещё раз повторяю: найдите адвоката, какой вам нужен, какой вас устроит, которому вы доверите ведение уголовного дела. Мы оплатим. Но в дальнейшем, рисковать своим именем ради Стаса, я Гене не позволю. Хватит. И младшему своему это передайте. Генка будет зятем Филина, а мой папа не любит, когда его имя позорят. Он не Генка, он этого терпеть не будет. Он Стасу очень быстро прочистит мозги. И я даже больше скажу, вот отсидит Стас, выйдет, и если захочет жить дальше нормально, мы можем поговорить о хорошей клинике. Это всё, что мы можем для него сделать.

Марина Петровна мне даже не ответила. Выслушала молча, а потом трубку бросила. А я на край кровати присела, вдруг почувствовав, что ноги меня больше не держат. Даже затошнило опять, не смотря на позднее время. Вот куда это годится?

На следующий день я уговорила Генку уехать за город. Был у него домик, что-то вроде дачи, в пятидесяти километрах от города, тоже от бабушки достался. Завьялов наведывался туда редко, правда, дом отремонтировал, обставил, участок забором огородил, но опять же, я думаю, что это было ради памяти бабушки. Она когда-то на этот дом копила, по крохам собирала, но на достойный ремонт средств ей уже не хватило, и когда дом к Генке по наследству перешёл, тот вложил в него столько денег, сколько требовалось, не жалея. Вот сюда мы и приехали, точнее, я его привезла. Не стала ни перед кем отчитываться, разрешения спрашивать, даже папку перед фактом поставила, что увожу — именно увожу! — Завьялова на дачу, чтобы он тут в непотребном виде не мотался и никому глаза не мозолил.

— На несколько дней, — заверила я отца.

— Это насколько? — всё-таки недовольно поинтересовался он, а я лишь плечами пожала.

— Думаю, дня на три-четыре. Он уже четвёртый день пьёт, скоро выдохнется. Денёк-другой передохнёт, и вернёмся.

Филин всерьёз нахмурился, слушая меня.

— Ты что, замуж за него собралась?

Я "удивилась".

— Конечно. Вот протрезвеет, как раз дату обсудим.

Он на Нику глянул и сообщил:

— Я её боюсь.

— Вся в тебя. Сказала, как отрезала.

Я их рассуждения комментировать не стала, отца в щёку поцеловала, Нике рукой махнула и направилась к машине. Генка вокруг неё не один круг уже навернул, наверное, меня поджидая. Выглядел уставшим, хмурым и страдающим. А ещё сомневался.

— Может, не поедем? — спросил он, как только меня увидел. — Мне в клуб надо вечером.

— В машину садись, — попросила я. — Мне нужно на природу.

— А здесь тебе чем не природа?

— Гена, садись в машину. Надо ото всех отдохнуть. И от тебя пусть все отдохнут. Ты за последние дни всех достал.

— В смысле?

— В прямом. — Я водителю рукой махнула. — Поехали. — Завьялова под руку взяла, когда он на сидении откинулся. — Слишком много в тебе энергии, когда ты пьян. Так люди в запой не уходят.

Он кинул на меня возмущённый взгляд.

— Я не в запое.

Я по руке его похлопала.

— Хорошо, как скажешь.

— Телефон мне верни.

Я выждала минуту, в окно смотрела, как машина из посёлка выезжает. А когда автомобиль набрал скорость, на Завьялова посмотрела.

— Что ты сказал?

— Телефон, говорю, верни.

— А, телефон. Я, кажется, его дома забыла.

Он свирепо уставился на меня.

— Замечательно.

— Да ладно тебе, я свой взяла. Зачем нам в деревне два телефона?

На это мне Генка ничего не ответил, взглядом меня посверлил, а потом и вовсе отвернулся. А я к его боку привалилась, мысленно похвалив себя за то, что всё идёт по плану. Но долго наше спокойствие не продлилось. Уже на следующий день к нам гости пожаловали. Гости незваные и нежеланные, что скрывать? Оставалось только гадать, кто проболтался о нашем месте пребывания. Я как раз устроилась в саду на раскладушке, только расположилась со всеми удобствами, с книжкой, как у дома машина остановилась. Я шею вытянула, стараясь в щель между досками в заборе рассмотреть, кто к нам пожаловал. А как только Оксану в компании Светы увидела, приуныла. Вот ведь неуёмные.

Я даже не поднялась, чтобы их встретить. Только шляпу с большими полями поправила и книгу прикрыла, зажав нужную страницу пальцем. Наблюдала, как гостьи калитку открывают, а потом по дорожке в мою сторону направляются. Оксана выглядела по-настоящему разозлённой, а вот Света немного смущённой. Оглядывалась, во взгляде неуверенность, видно, она не горела желанием сюда приезжать.

Я одну ногу в колене согнула, демонстрируя достаточно открытый купальник, и пытаясь тем самым намекнуть, что гостей мы с Завьяловым не ждали. Но Оксану такие мелочи вряд ли волновали. Она окинула меня долгим взглядом, и поинтересовалась:

— Где Генка? — Причём тон был такой, словно она ожидала, что я начну врать и изворачиваться, пытаясь скрыть от неё информацию.

Я кивнула на дом.

— Спит.

Оксана презрительно поморщилась.

— Опять пьяный, что ли?

— А ты проверить приехала? — Я на Свету посмотрела, не совсем понимая, зачем та пожаловала. В качестве моральной поддержки? Очень глупо, на мой взгляд.

— С чего это он запил?

У меня вырвался нетерпеливый вздох.