— С Никой помирился? — всё-таки не утерпела я.

— А ты сама как думаешь?

— Думаю, что ты ей выбора не оставил.

Папка брови сдвинул, делая вид, что хмурится, но глаза смотрели весело и колко.

— Всё, иди. Не порти отцу настроение.

Я в щёку его поцеловала.

— Мы недолго, — пообещала я.

Торопясь, направилась к выходу, но всё-таки успела заметить Стаса. Он стоял у стойки ресепшена, с сестрой разговаривал и на меня, как я поняла, посматривал. А когда я мимо прошла, рукой мне помахал. Я на это никак не прореагировала, просто отвернулась. А потом мне вдруг в голову пришла дурная мысль, что он не за мной наблюдал, а за Филином. Я даже остановилась в дверях, оглянулась и подозрительно на Стасика посмотрела. Из-за перемен в личной жизни я совершенно забыла о проблемах, которые нам этот тип, кажется, организовать собирается.

С Генкой мы встретились позже, он вернулся в гостиницу и поднялся на офисный этаж. Я заметила, какими взглядами его сотрудницы провожают. Видимо, не осталось в этом городе человека, который бы не знал о наших с ним отношениях. Всем было любопытно, интересно, и наблюдали за нами, невозможно было никуда скрыться от чужих взглядов. А он вслед за мной в кабинет Ники прошёл, дверь закрыл, а потом за мой стол присел, навалился на него, и в лицо мне заглянул.

— Как дела?

От его тона я неожиданно насторожилась.

— Что такого неприятного ты мне сказать собираешься?

— Ничего, — удивился он. Наблюдал, как я документы складываю и убираю их в папку. — Просто спрашиваю. В ресторан пойдём?

— Так мы и так вроде собирались?

— Есть предложение в клуб сходить. Хочешь?

— А куда?

— В "Бархат". Или куда хочешь?

Я кинула на Завьялова заинтересованный взгляд.

— Это откуда такое желание взялось? Ты же не любишь танцевать.

— Емельянов приглашает.

— Боже мой. И ты согласился.

— У нас есть пара общих дел, не мешает укрепить связи.

— Опять бизнес. На меня когда время будет? Когда ты придёшь и скажешь: "Любимая, ты же любишь танцевать, я согласен танцевать с тобой всю ночь напролёт!".

Генка же скривился от моих слов, а потом рассмеялся. А я по носу его щёлкнула.

— Пойдём. Только надо папку предупредить.

Завьялов выразительно вздохнул.

— Пионеротряд, честное слово.

— Ну, ничего, это всё временные трудности. К тому же, ты сам сказал, что там Емельянов будет. Так что, думаю, папа возражать не станет.

Я Генку откровенно поддразнивала, а он вдруг нахмурился, посмотрел недовольно, и я только руки к нему протянула, хотела обнять и таким образом прощения попросить, но Завьялов назад подался и откинулся на спинку кресла. Пришлось подняться и обойти стол, чтобы к нему приблизиться.

— Ген, я же пошутила. — Он смотрел на меня и молчал, а я руки на его плечи положила, наклонилась к нему и поцеловала. — Нужен мне этот Емельянов сто лет. Хочешь, не пойдём. Но если тебе надо — пойдём. У тебя же с ним дела… — Я на колени к нему села, снова поцеловала.

Он пальцем моего подбородка коснулся, в глаза посмотрел, а я сказала:

— Я, конечно, гениальна, с этим не поспоришь, но иногда и я могу что-нибудь лишнее сболтнуть.

— Иногда? — переспросил он.

Я за волосы его прихватила, оттянула их назад, и Завьялов голову откинул, хохотнул.

— Что ты сказал?

— Ничего.

— Сказал, я слышала. — Я его в шею поцеловала, и очень тихо и серьёзно проговорила: — Я очень тебя люблю. И мы со всем справимся.

Что-то в моём голосе его насторожило, потому что Генка взглянул на меня совершенно по-иному.

— Ты о чём?

— Да обо всём. Стасик чего здесь весь день крутится?

— Не крутится, Вась.

— Крутится. Я когда на обед пошла, он ещё в гостинице был, и всё с Оксаной шептался. Чего они хотели?

Генка щёки надул и резко выдохнул, а сам ладонью по моему бедру водил. Разглядывал серёжку на мочке моего уха, потом взгляд к кулону перевёл, пальцем до него дотронулся, а у самого взгляд напряжённый, мне даже не по себе стало.

— Ты про клинику матери сказал?

Генка только кивнул.

— И что? Она против?

— Ну, конечно, она против, Вась! — рыкнул он в сторону, а я в последний момент удержалась от того, чтобы по груди его не погладить, успокоить хотела, но знала, что сейчас этого делать не стоит, Генка только больше взбеленится. И рада была, что на коленях у него сижу. Не хотелось, чтобы он вскочил и принялся по кабинету метаться. Выждала минуту, и осторожно заметила:

— Её желание или нежелание сейчас не играет никакой роли, ты ведь сам говорил. Стаса надо отправить в клинику, изолировать его, на время. Да и это на пользу ему пойдёт.