Старик удалился. Шесть монахов дружно поднялись и вышли за ним.

— Как ты думаешь, он их начальник? — спросил я у Кейры.

— По-моему, это неподходящее название, у буддистов иерархия строится по духовному, а не по административному принципу.

— А ночью на дороге я принял его за обычного нищего.

— Одно из основных правил этих монахов — не иметь ничего, кроме мыслей.

Мы с удовольствием помылись и пошли прогуляться по окрестностям монастыря. Это были дивные места, неподвластные времени и не тронутые цивилизацией, объятые покоем и негой; охваченные сладостными чувствами, мы устроили себе ложе любви у подножия старой ивы.

День склонялся к закату. Сгустились сумерки, и я показал Кейре звезды, зажегшиеся на небосклоне. К нам подошел наш монах и сел рядом.

— Итак, вы увлекаетесь астрономией, — заметил он.

— Как вы узнали?

— Это просто наблюдение. Когда смеркается, люди обычно смотрят на солнце, опускающееся за линию горизонта, а вы обращаете взор к небу. Астрономия — наука, всегда привлекавшая меня. Невозможно идти по пути мудрости, не задумываясь о величии Вселенной и тайнах бесконечности.

— Уж меня-то никак нельзя назвать мудрецом, но вы правы, я с детства задаю себе вопросы о Вселенной и бесконечности.

— Дитя — сама мудрость, — ответил монах. — Значит, теперь, когда вы стали взрослым, в вас осталось многое от того ребенка, каким вы были, и я счастлив, что вы до сих пор слышите его голос.

— Скажите, а где мы находимся? — спросила Кейра.

— В обители отшельников, уединенном месте, где вы обрели защиту.

— Но мы не подвергались опасности, — возразила Кейра.

— Я так и не говорил, — мягко поправил ее монах. — Однако, если вам что-то будет угрожать, здесь вы будете в безопасности — при условии соблюдения наших правил. — Каких?

— Не беспокойтесь, у нас их немного, и все они очень простые. Например, подниматься до рассвета, возделывать землю, чтобы заслужить ту пищу, которую она нам дает, не посягать ни на какое живое существо, будь то животное или человек, — впрочем, мне кажется, вы и так никогда бы этого не сделали. Ах да, чуть не забыл, еще одно — не лгать. Монах повернулся к Кейре:

— Значит, ваш друг астроном. А вы чем занимаетесь?

— Я археолог.

— Археология и астрономия — поистине прекрасная встреча!

Я взглянул на Кейру: она слово за словом впитывала речи монаха.

— Вы открыли для себя что-то новое в этой туристической поездке?

— Мы не туристы, — выдохнула Кейра.

Я посмотрел на нее с осуждением.

— Ведь нам же сказали, здесь не принято врать! — воскликнула она и продолжала: — Мы скорее…

— Исследователи? — подсказал монах.

— Да, в некотором роде.

— И что же вы ищете?

— Белую пирамиду.

Монах рассмеялся.

— Что тут смешного? — сердито спросила Кейра.

— И вы нашли ее, вашу белую пирамиду? — осведомился монах, поглядывая на Кейру, и в глазах его все так же светились искорки смеха.

— Нет, нам надо добраться до Сианя: мы думаем, пирамида находится прямо перед нами, там, куда мы держим путь.

Монах снова расхохотался, еще веселее прежнего.

— Но что такого смешного я сказала?

— Я сомневаюсь, что вы найдете эту пирамиду в Сиане, однако в другом вы не ошибаетесь: она действительно находится прямо у вас на пути, перед вашими глазами, — произнес он, посмеиваясь.

— Мне кажется, он над нами издевается, — сказала Кейра, повернувшись ко мне. Она уже начинала злиться.

— Клянусь вам, это не так, — заверил ее монах.

— Тогда объясните, почему вас разбирает смех всякий раз, как я открываю рот.

— Прошу вас, не говорите моим ученикам, что я так веселился в вашем присутствии. Об остальном мы поговорим завтра. Мне пора уединиться для медитации. Мы встретимся на рассвете. Не опаздывайте.

Монах встал, поклонился нам и удалился. Пока он шел по дороге от дома к монастырю, по его вздрагивающим плечам мы видели, что он смеется.

Мы заснули как убитые. Кейра разбудила меня:

— Вставай, нам пора. Я слышу, как монахи ходят по двору — значит, скоро рассвет.

У входа в помещение, служившее нам спальней, уже стояли плошки с едой. Ученик жестами показал нам, что следует омыть руки и лицо, прежде чем прикасаться к пище, которую для нас приготовили. Когда мы завершили утренний туалет, он предложил нам сесть и вкусить пищу с должным благоговением.