Сунув карты во внутренний карман куртки, он побежал обратно к своей машине. Сперва, следуя указаниям офицера, он поехал по боковой тропинке, затем по лесной дороге и вдруг обнаружил, что заблудился. Да заблудился так, что и не выбраться! Попал на какую-то совершенно другую дорогу. Она шла напрямик через большой лесной массив, заваленный разбитыми деревьями, пересекала поле, потом ныряла в овраг и, вылетая снова по другую его сторону, карабкалась на холм, чтобы тут же опять провалиться куда-то вниз.

— Фу ты черт! — бормотал Джимми.

Если вы в состоянии вообразить шум и грохот всех котельных заводов в Америке вместе взятых, то и это не даст вам представления о том содоме, среди которого носился на своем мотоцикле Джимми Хиггинс, раздраженно повторяя: «А, черт! А, черт!»

Едва переводя дух и обливаясь потом, он добрался до вершины холма, но вдруг соскочил с машины и потащил ее за дерево; надежно укрывшись, он стал боязливо вглядываться. Что это там за люди? Кто они? Джимми силился припомнить виденные им изображения немцев — похожи ли эти на них? Дым застилал фигуры людей, но постепенно Джимми разглядел группу солдат, тащивших пулемет на колесах; они установили его за кочкой и начали стрелять в сторону немцев. Тогда Джимми робко, на цыпочках, чтобы не мешать им, шагнул вперед. Пулемет стрекотал, как клепальная машина, только еще быстрее и громче. Вместо дула у него был большой круглый цилиндр, и он заряжался длинными патронными лентами из ящика. Солдаты были так поглощены своим занятием, что не обратили на Джимми «и малейшего внимания. А он стоял как вкопанный и не мог оторвать глаз от этих существ, похожих не на людей, а скорее на каких-то косматых пещерных чудищ: все они были в лохмотьях и густо облеплены грязью, их истощенные лица были прокопчены и покрыты сажей, а зубы сверкали, будто клыки разъяренных псов. Джимми забыл про врага — он видел лишь стрекочущую, изрыгающую огонь машину и людей, как бы составляющих с ней единое целое.

Вдруг один из них, который был волосатее и чернее остальных, отпрянул назад и закричал: «Au derriere! Auderriere!» [24] Пулемет умолк, огонь прекратился, и солдаты, навалившись всем телом, начали толкать его назад. А старший все торопил, пока не случилось что-то непостижимое: в тот момент, когда он кричал, у него вдруг исчезли рот и нижняя челюсть! Непонятно было, куда они делись,— просто исчезли и все, а на их месте образовалась красная впадина, из которой хлестала кровь. Француз остановился с недоуменным видом — белые овалы глаз сверкали на фоне черного заросшего лица. Он издавал какие-то клохчущие звуки, очевидно думая, что все еще кричит или во всяком случае сможет кричать, если понатужится.

Остальные, не придав ни малейшего значения этому происшествию, продолжали толкать пулемет. И верите ли — человек без челюсти тоже кинулся помогать! В этот момент заело колесо, и он в бессильном волнении, замахав руками, бросился к Джимми. Потрясенный маленький механик увидел совсем близко от себя страшную кровоточащую впадину.

Джимми попытался произнести свою магическую формулу: «Баттери Нормб Котт». Но француз стал делать какие-то отчаянные жесты и потянул его за руку — живое олицетворение чудовища Милитаризма, внушавшего Джимми такой ужас в течение четырех лет! Он подтолкнул Джимми к пулемету, все закричали: «Assistez!» [25] — и Джимми не оставалось ничего иного, как упереться ладонями в пулемет и толкать его вместе со всеми.

Наконец, они сдвинули пулемет с места и покатили по откосу холма. Из лесу в это время выехала, подпрыгивая на ухабах, телега, и у пулеметчиков вырвался вздох, означавший, очевидно, радость. Теперь уже кто-то другой из них вцепился в Джимми и закричал: «Portez! Portez!» [26] Этот человек выволок из телеги тяжелый ящик и дал его нести Джимми, а второй такой же потащил сам. Через несколько минут пулемет снова застрочил, и Джимми занялся подноской ящиков. Повозочные распрягли лошадей и ускакали, а Джимми все трудился в полном отчаянии, не видя куда ступает, точно слепой. Почему же все-таки он это делал? Неужели испугался чертенка-французика заоравшего на него? Нет, не совсем так, была другая причина: когда он подходил со своей ношей к пулемету, чертенок вдруг согнулся вдвое, как перочинный нож, и упал. Даже не охнул, не дернулся, просто свалился на землю, ткнувшись лицом в кучу листьев. А Джимми стремглав побежал за следующим ящиком.

Он делал это просто потому, что догадался о приближении немцев. Он их еще не видел, но, когда пулемет затихал, слышался жалобный вой, точно скулил целый выводок гигантских щенков. Несколько раз на Джимми валились ветки с деревьев, в лицо летели комья грязи, и непрерывно дрожала земля от гула рвущихся снарядов; все это, впрочем, стало уже казаться Джимми чем-то естественным. Потом вдруг рухнул -навзничь один солдат, за ним другой, третий. Теперь осталось только двое; один из них начал знаками показывать Джимми Хиггинсу, что от него требуется, и тот без возражений приступил к делу, начав осваивать пулемет при помощи метода, наиболее чтимого современными педагогами,— простой практики.

Внезапно пулеметчик схватился за голову и откинулся назад. Джимми был рядом, пулемет в этот момент строчил вовсю, и как-то само собой получилось, что Джимми занял место упавшего и начал целиться. Правда, он ни разу в жизни еще не стрелял ни из какого оружия, но, как мы уже знаем, он хорошо разбирался в машинах и вообще живо интересовался всем.

Джимми смотрел в прицельную рамку, и вдруг опушка дальнего леса ожила перед ним — из кустов повысыпали и устремились вперед серые фигуры. Они бежали, падали, снова вскакивали и снова бежали.

— lis viennent! [27] —прохрипел солдат, залегший рядом, и Джимми стал поспешно водить пулеметом вправо и влево, посылая огонь туда, где замечал серые фигуры.

Убил ли он кого-нибудь из немцев? Он не был в этом уверен: наоборот, ему казалось, что он валяет дурака, расстреливая патроны в землю и в воздух. А французик небось думает, что он прекрасно во всем разбирается,— как же, ведь он один из этих замечательных американцев, которые приехали из-за моря спасать «la belle France»! [28] Но немцы-то все-таки падают! Впрочем, это еще ничего не доказывает: может быть, у них такая система атаки? Да и, кроме того, Джимми некогда считать, сколько их упало и сколько снова вскочило на ноги. Джимми видел одно: немцы приближаются, их вое больше и больше, они вот-вот будут здесь. Французы чертыхались, пулемет строчил, не переставая, пока барабан его не раскалился так, что стал обжигать руки. И вдруг — стоп! — замолчал.