— Скоро привыкнешь к этому,— сказал Оливер и, направляясь к кровати, добавил: — А ну-ка посмотрим, чего ты накупила.

— Большая часть вещей еще не доставлена,— заметила Элис.— Все платья нужно переделать по фигуре. А вот это я одену сегодня вечером,— добавила она, приподнимая какое-то прелестное изделие из розового шифона.

Оливер внимательно осмотрел платье, поглядывая на девушку.

— Думаю, оно тебе пойдет, а какое манто к нему?

— Ах, манто! — воскликнула Элис.— Я до сих пор не могу поверить, что оно действительно мое. Я не представляла себе, что кто-нибудь, кроме принцесс, может носить такую прелесть.

Одна из горничных принесла манто из комнаты миссис Монтэгю. Это было манто для выездов — из серебристой парчи, подбитое каракульчой, такое великолепное, что у Монтэгю буквально захватило дыхание.

— Видали вы когда-нибудь что-либо подобное? — воскликнула Элис.— Да, Оливер, неужели правда, что мне надо иметь к каждому платью перчатки, чулки, туф ли и шляпу?

— Конечно,— ответил Оливер.— Кроме того надо иметь для каждого бального платья особое манто.

Это просто невероятно,— сказала девушка,— мыс-лимо ли тратить столько денег на наряды?

Но Оливер не собирался обсуждать с ней вопросы этики. Он рассматривал гарнитуры цветного белья из крепдешина и трикотажные изделия ручной работы из крученого шелка.

Коробки, нагроможденные одна на другую, ящики и полки шкафов и гардеробов были полны вещами с отделкой из кружев и ручной вышивкой: ночные сорочки из тончайшего батиста, кружевные носовые платочки и вуали, корсеты из французского кутиля, шелковые пеньюары самых нежных оттенков, капоты из тончайших тканей, отороченные валансьенскими кружевами и даже мехом.

— Наверное, вы потратили на это целый день,— сказал он.

— Никогда в жизни не приходилось мне пересматривать такое множество вещей,— сказала Элис,— а Мэн ни разу даже не справился о цене.

— А я и не подумал сказать ему об этом,— засмеялся Оливер.

Девушка пошла одеваться; Оливер обернулся и увидел, что брат сидит и пристально смотрит на .него.

— Скажи ты мне,— воскликнул Монтэгю,— ради всего святого, скажи, сколько все это стоит?

— Не знаю,— равнодушно ответил Оливер,— я еще не видел счетов. Думаю, тысяч пятнадцать — двадцать.

Монтэгю невольно сжал кулаки и выпрямился.— Надолго ей этого хватит? — спросил он.

— Как тебе сказать,— ответил тот,— когда она купит все, что требуется, хватит до весны, если, конечно, она зимой не поедет на юг.

— Во сколько же обойдутся наряды на весь год?

— Тысяч в тридцать или сорок, я полагаю,—последовал ответ.— Я не собираюсь подсчитывать расходы.

Некоторое время Монтэгю сидел молча.

— Ты же не собираешься держать ее дома взаперти?— спросил наконец Оливер.

— Ты хочешь сказать, что и другие женщины так же много тратят на наряды? — спросил Монтэгю.

— Ну конечно,— сказал Оливер,— сотни женщин. Некоторые тратят на это по пятьдесят тысяч, и я знаю нескольких, которые расходуют больше сотни тысяч в год.

— Но это чудовищно! — возмутился Монтэгю.

— Вздор! —заявил брат.— Тысячи людей только этим и живут; что бы они стали делать, если бы у них не было этого занятия?

Монтэгю ничего не ответил и только спросил:

— Достаточно ли у тебя средств, чтобы Элис неограниченное время могла конкурировать с другими?

— Я и не намеревался предоставлять ей все это до бесконечности,— я хочу только дать ей возможность попытать счастья. Когда она выйдет замуж, счета будут оплачены ее мужем.

— Значит, цель ее нарядов — показать товар лицом?

— Можешь называть это как угодно, если тебе нравится говорить глупости. Ты ведь отлично знаешь, что родители, вывозя своих дочерей в свет, не рассчитывают, что им всю жизнь придется вести такой широкий образ жизни.

— Мы и не собирались выдавать Элис замуж,— сказал Монтэгю.

На это брат ответил, что лучшие врачи больше всего уповают на природу.

— Порешим, пожалуй, на том, что мы только выведем ее в свет и предоставим ей полную свободу пользоваться всеми светскими удовольствиями. И не будем забегать вперед.

Монтэгю сидел нахмурившись, погруженный в раздумье. Кое-что для него начинало проясняться.

— Оливер,— вдруг спросил он брата,— а ты уверен, что ставка не слишком велика для этой игры?

— То есть как это?

— Сможешь ли ты продержаться до конца? До того момента, пока Элис или я сможем оправдать твои расходы?