…Я оглянулась, а за соседним столом – М. Я пью чай, а он пьет водку, хотя сейчас еще почти что утро. Поднял голову, посмотрел на меня и вдруг сказал: «Привет». Он меня узнал? Узнал как Санечкину дочь или как девушку, которую спрашивал про солнце в Питере?

Я открыла рот и не смогла произнести ни звука. Пауза.

– Если актер взял паузу, он должен держать ее как можно дольше, чтобы зрители оставались в напряжении, – сказал М.

Я не брала паузу, я просто растерялась. А ведь я могла бы светски сказать: «О да, конечно, я знаю это известное правило. Помните театральную легенду, как Михаил Чехов в Гамлете держал огромную паузу, и в зале была сумасшедшая энергетика, а когда его спросили, о чем он думал, он сказал – разглядывал гвоздь в полу…» И он бы понял, что мы с ним говорим на одном языке.

– Здравствуйте, – наконец ответила я глупым школьным голосом. А М. уже ушел.

Он что, петербургский призрак, появляется и исчезает на веранде у Казанского собора?

Сегодня вторник, день дружбы с Эликом, но сегодня мне некогда с ним дружить десять минут, мне нужно проводить Катьку на свидание.

У Катьки начинается роман! Как я и говорила.

Катька готовилась к свиданию с новым режиссером, как будто это первое свидание в ее жизни. Новый режиссер пригласил Катьку в кафе рядом с театром. От нашего дома – десять минут пешком.

– Что мне надеть – это? Или это? …Нет, лучше дай мне что-нибудь твое…

Свидание вечером, а днем Катька пришла к нам в черных джинсах и маленьком черном свитерке и принесла целый тюк одежды – платья, пиджаки, юбки, блузки. Перемеряла всю свою одежду, потом всю мою, остановилась, наконец, на своей длинной юбке и моем кашемировом свитере, и опять переоделась в джинсы и мой черный свитерок. Свитерок точно такой же, как ее, но почему-то мой ей показался лучше. Во всем черном она невозможно красивый одуванчик, тоненький, пушистый, золотой.

– Интересно, куда мы пойдем после кафе? Можно погулять в Летнем саду. Я больше всего на свете люблю шуршать листьями!..

Катька всегда говорит с одинаковым жаром: я больше всего на свете люблю шуршать листьями! Я больше всего на свете люблю слепить снежную бабу! Я больше всего на свете люблю, когда тает снег! Я больше всего на свете люблю траву! Она больше всего на свете любит осень, весну, зиму, лето. И больше всего на свете обожает крутить романы, делать большие глаза и говорить: «Он как-то странно на меня посмотрел…», «А потом он… а я…».

– А что, если он… а как он себя поведет, если я… – гадала Катька, – а что, если он сразу же начнет ко мне приставать?..

В нее все страстно влюбляются, вот и новый режиссер страстно влюбился в Катькину фотографию, а потом в Катьку.

Катька убежала, и через два часа вернулась, возбужденная и одновременно томная.

– Очень, очень приятный человек. Сначала все время молчал. О чем мы говорили? Ни о чем, о театре… Он видел меня в «Осенней сказке». Спросил: «Вы всегда играете спиной к зрителю?»

Катька играла в «Осенней сказке» беспризорную старушку в рваном пальтишке, кепке, с синяком под глазом. Она и правда все время старалась быть спиной к зрителю – ей казалось, что она в этом спектакле хуже всех играет.

– А потом у нас был очень странный разговор… – Катька притихла, словно прислушиваясь к своим ощущениям, – да, очень странный разговор. Он мне сказал: «Я знаю, что вы давно связаны с человеком, который пользуется вашей любовью, преданностью. Неужели вас не оскорбляют эти его бесконечные дамы сердца? Почему вы должны быть верной, преданной, одинокой, приживалкой при своем романе?.. Что у вас – вечное пришел-ушел-не позвонил?! А если бы вас полюбил свободный человек? Вы бы оставили его, например, для меня?»

– Ой! Тебе сделали предложение, – сказала я, – а ты что?

– Я? Неловко получилось – кофе пролился. Это я чашку с кофе резко поставила. И закричала: «Что вы о нас знаете?! О нем?! Да ни один «свободный человек» его не стоит!»

– А он?

– Он хитро улыбнулся и говорит: «Я знал, что вы умеете так злиться!» Спросил, когда мы увидимся, и сам ответил: «Увидимся завтра, не люблю тянуть».

Что значит тянуть? Сегодня он уже признался Катьке в любви и предложил руку и сердце, или только сердце, неважно. Что может быть после такого бурного начала?

Весь вечер мы с Катькой проживали этот роман в воображении. Мы дошли до того, что она ему откажет, потому что он ее младше, и этот роман закончится. Как и все остальные Катькины романы.

У нового режиссера ничего с ней не получится, ни завтра, ни когда-либо… Он ее бросит, как все. Потому что Катька все равно не будет с ним спать.

В Катьку мгновенно влюбляются и так же быстро бросают. Она такая красивая и сексуальная и вызывает у мужчин надежды на яркие сексуальные переживания… или хотя бы на просто секс. Но Катька – обманка. Ей не нужен секс с чужими мужчинами.