Шоссе огибало небольшой холм; Пенелопа выехала из-за поворота и резко затормозила. Машину занесло, и, прежде чем остановиться, она несколько раз меняла направление. Шоссе перед ними было заблокировано – огромный завал, состоящий из нагроможденных друг на друга легковых машин, разбитых, опрокинутых грузовиков и… горящих тел.

Кевин, которого во время этих маневров бросило к лобовому стеклу, так и остался в этом положении, прилипнув к нему в немом ужасе. Тела, растерзанные во время безумств прошлой ночи, были расчленены: руки, ноги, головы, торсы. Горело пять костров, и вокруг них танцевали голые насильники, все с одинаково неподвижными взглядами на восторженных лицах.

Кто-то постучал в стекло Пенелопы, и она вскрикнула.

Кевин немедленно очнулся от ее крика. В окно смотрела пожилая женщина с измазанным кровью лицом, кажется, у нее было что-то поранено. Она по-идиотски засмеялась, а затем, глубоко вдохнув тяжелый, пахнущий тлением дым, произнесла:

– Ноуз хит! Контакт хай! [32]

– Поворачиваем! – тихо проговорил Кевин. – Надо убираться отсюда, пока остальные не заметили.

Пенелопа кивнула и дала задний ход. Когда они отъехали на несколько метров, старуха принялась вопить, показывая на них, и из ближайшего круга, от костра, где тлели отрезанные человеческие ноги, вырвались несколько голых погромщиков и пустились в погоню за машиной.

Сердце Кевина бешено колотилось, он смотрел на преследующих их мужчин и женщин. Они бежали неестественно быстро – груди тряслись, возбужденные члены ударялись о ноги. Тупое выражение их лиц сменилось мрачной сосредоточенностью, и ему вдруг показалось, что их сейчас настигнут. Выволокут из машины, и разорвут на части, и каждую часть бросят в соответствующий костер, а пьяные погромщики будут танцевать вокруг.

Разворачиваясь, Пенелопа ударила по тормозам, вывернула руль, и они быстро помчались по шоссе в обратном направлении, оставив преследователей в темной дымке позади.

Кевин закашлялся. Дым от костров из человеческих тел проник в машину. Его тошнило. Он зажал ноздри, пытаясь дышать только ртом, но все время чувствовал в горле этот жуткий смрад и начал задыхаться.

Пенелопа потянулась и включила кондиционер.

– Боже мой, как это все ужасно, – сказала она.

Но Кевин заметил, что она чувствовала себя лучше, чем он, казалось, это зловоние на нее не действовало вовсе.

Он вобрал в себя прохладный отфильтрованный воздух, и тошнота прошла.

Машина замедлила ход, только когда они достигли того места, откуда выехали на шоссе.

– Что теперь? – спросила Пенелопа.

– Не знаю, – ответил он. – Может, нам попытаться поехать на север, но я могу спорить, что оба выезда из долины заблокированы.

– Значит, мы в ловушке? И выбраться отсюда не можем?

– А как насчет других дорог? – предложил Кевин. – Может, попробовать проскочить через Лесную долину и потом вкруговую до Валлехо? Или через Карнерос до Сономы?

– Мы можем попытаться, – сказала она. – Но в любом случае зря тратить время нам не следует.

– Ну а если там ничего не получится, что тогда?

Она пожала плечами.

– Пойдем пешком? Не знаю. Решим что-нибудь, когда дойдет дело.

Они оба оказались правы. С другой стороны, сразу же у Калистоги, шоссе перегораживала еще одна огромная свалка машин. Обе дороги на Соному и другие объездные пути, по которым они пытались проехать, были превращены в строго охраняемые посты.

– Эти люди ненормальные, это несомненно, – сказал Кевин после того, как они чудом избежали засады по дороге на озеро Берриесса, – но организованы они хорошо.

– Это Дион, – отозвалась Пенелопа. – Он не хочет, чтобы я уезжала.

На затылке у Кевина волосы стали дыбом.

После этого, направляясь снова к шоссе, они надолго замолкли и лишь внимательно высматривали по сторонам преследователей. «Интересно, как сейчас выглядит Дион? – подумал Кевин. – И вспомнит ли о наших прежних отношениях? Отпустит ли, сохраняя память о прежнем, если нас поймают? Или для него все это сейчас уже давно забытая история? И самое главное, исчез ли Дион полностью, окончательно переродившись в этого… Диониса, или все же нет?

Как это по-дурацки звучит: бог.

Демон, это еще можно понять. Дух старого убийцы. Но мифический бог? Это ужасно нелепо».

Но все было именно так. Он это знал.

Они снова выехали на шоссе, и Пенелопа остановилась у обочины. Выключила зажигание, упала головой на руль и заплакала.

– Эй, – с трудом проговорил Кевин. – Не плачь.

Она начала всхлипывать еще сильнее. Он оставался некоторое время без движения, не решаясь что-нибудь предпринять, затем придвинулся ближе и положил ей на плечо руку.