Кевин поставил машину у тротуара перед домом и вылез, оставив двигатель работающим, не забыв захватить при этом одну из своих отверток, которые торчали в кармашке на дверце машины.

– Порядок тот же, – объяснил он Пенелопе. – Будь готова рвать когти. Я пойду и проверю. Если что-то будет не так, быстро вернусь назад. Надеюсь, задницы свои спасти мы успеем.

Пенелопа улыбнулась.

– Я вижу, на этот раз ты не хочешь, чтобы я уехала без тебя.

– Черт побери, конечно, нет, – воскликнул он. – Тогда я, наверное, просто слегка спятил.

– Боюсь, не только ты один.

Они оба засмеялись.

– Отлично, – сказал Кевин. – Я…

– Не стойте на улице, ребята. Не надо этого делать. Заходите.

Кевин вскинул голову и увидел Холбрука, стоящего у распахнутых дверей своего дома с дробовиком в руках.

– Давайте же, валите сюда! Скорее! – прохрипел учитель.

Пенелопа в панике посмотрела на Кевина.

– Пошли! Он уже все равно тебя увидел.

Она открыла дверь, вылезла из машины, и они быстро зашагали через газон к Холбруку. Кевин продолжал крепко сжимать в руке отвертку… так, на всякий случай. Холбрук явно боится, он их узнал, а все это свидетельствует о том, что он, наверное, в порядке, но все равно рисковать они не имеют права.

Учитель приложил приклад ружья к плечу, и сердце Кевина ушло в пятки – ловушка! Эта скотина собирается их расстрелять! Но все равно он нашел в себе силы, подойдя к веранде, поднять отвертку.

– Неужели и вы напились, учитель?

Холбрук опустил ружье и грустно улыбнулся:

– Ну что ж, это и есть ответ на мой вопрос. Думаю, теперь все в порядке. – Он посторонился, держа дверь открытой. – Заходите. Быстро.

Пенелопа поднялась по ступенькам и прошла мимо него в дом. Кевин двинулся тоже, но затем, вспомнив, что мотор автомобиля не заглушен, повернулся и побежал назад.

– Эй! – позвал Холбрук. – В чем дело?

– Машина! – крикнул Кевин, не оборачиваясь. Он подбежал к машине, открыл дверь, метнулся на сиденье, выключил зажигание и вытащил ключ. Закрыв за собой дверь, поспешил обратно, где стоял нахмурившийся Холбрук.

Когда Кевин с ним поравнялся, учитель схватил его за руку.

– Зачем ты это сделал? Ведь тебя могли убить.

Кевин вырвал руку.

– На улице никого не было. А машина с работающим двигателем – как красная тряпка для этих психопатов. А кроме того, я не хочу, чтобы нашу машину угнали. – Он посмотрел в глаза Холбруку. – Она нам еще пригодится.

– Входи.

Пенелопа стояла в гостиной, нерешительно осматриваясь по сторонам. Холбрук закрыл дверь, запер ее и задвинул еще на несколько засовов. Кевин пожалел, что Пенелопа не захватила с собой никакого оружия, когда вылезала из машины.

Холбрук положил ружье и прислонился к стене рядом с дверью. Затем повернулся к Пенелопе.

– Женщины Аданем возродили Диониса, не так ли?

Ошеломленный, Кевин уставился на него.

– Как вы… – начал он.

– Они менады.

– Я это знаю, – сказал Кевин. – Но как узнали об этом вы?

Холбрук не обратил на этот вопрос никакого внимания.

– Ты помогала им в этом? – спросил он Пенелопу.

Она отвернулась к Кевину, не отвечая.

– Давай же, – сказал Холбрук. – Я хочу кое-что показать вам обоим. – Он прошел мимо них в небольшой коридорчик позади гостиной, открыл рядом с ванной комнатой что-то похожее на дверцу стенного шкафа и вытащил узкий атташе-кейс. – Пойдемте со мной вниз.

Кевин последовал за учителем, Пенелопа за ним. Он поймал ее взгляд и увидел в нем тревогу. У него у самого было полно всяких нехороших предчувствий по поводу встречи с Холбруком, но тем не менее он без колебаний начал спускаться за учителем по узкой лестнице.

Он привел их в большую комнату, по площади примерно равную половине помещений наверху.

– Вот это да, – проговорил Кевин, оглядываясь. Весь подвал был наполнен старинными вещицами и фотографиями фризов, размером с плакат. Рядом с изображениями греческих развалин и исторических памятников были приколоты графики, таблицы и чертежи. И везде навалены кучи книг и бумаг. У дальней стены находилось нечто, выглядевшее как макет греческой усыпальницы. Она была сработана грубо, по-любительски, ее пилястры были сделаны из серого папье-маше и, кажется, не были закончены.

Холбрук прошел к столу, на котором стоял компьютер. По обе стороны от него громоздились внушительные кипы тетрадей. Он достал одну из тетрадей из-под бумаг, покрывающих стол, выудил ручку, открыл тетрадь на чистой странице, а затем повернулся к Пенелопе.

– Это ведь Дион, не так ли? Дион Семел.

Она кивнула.

– Расскажи мне все, что знаешь, с самого начала, объясни, как это случилось.

Она рассказала.

Кевин слышал это раньше, но во второй раз история показалась ему еще более невероятной и ужасной. Холбрук слушал молча, очень внимательно, временами что-то лихорадочно записывая в тетрадь.