Они взглянули друг на друга, и Пенелопа в первый раз ощутила себя героиней одного из фильмов, когда на экране складывается определенная ситуация. Юноша смотрел так, как будто собирался взять ее за руку, коснуться или даже обнять. И она поняла, что позволит ему это.

В дверях появился Джек.

– Привет, – произнес он.

– Привет, – ответил Кевин, чертыхнувшись про себя.

Настроение, если какое и было до сих пор, было испорчено. Пенелопа взяла свой сэвен-ап и сделала глоток.

Из этого дома нужно выйти, хотя бы ненадолго. Если они проведут здесь еще один день… Она закрыла глаза, пытаясь выбросить эту мысль из головы.

– Вы согласитесь играть саму себя в кино? – спросил Джек, наклонившись над раковиной.

Пенелопа чуть не поперхнулась.

– Что?

Полицейский широко улыбнулся.

– После того как весь этот кошмар закончится, из всего этого начнут стряпать кино. Это же великолепный сценарий. Если мы правильно раскинем карты, то сможем получить неплохой навар.

Пенелопа засмеялась.

– Пойдем к Донахью, или Опре, или к Джеральдо? [34]

– К черту. Нет. Разрешим компании «XX век Фокс» быстро сделать о наших приключениях телевизионный фильм. Это много интереснее, чем разные там ток-шоу.

– В телевизионных фильмах большие звезды никогда не снимаются, – заметил Кевин. – На роли вас двоих они возьмут каких-нибудь актеров из мыльной оперы, а меня обязательно будет играть молодой студент.

– Верно, – поддержала шутку Пенелопа.

– Они всегда выбирают актеров, которые выглядят лучше, чем люди в настоящей жизни. А на твою роль, думаю, привлекательную актрису найти им удастся, хоть и с трудом, – продолжал язвить Кевин.

– Ха-ха. – Пенелопа оглянулась на кухню. – Где же наш король?

Кевин кивнул в сторону подвала.

– В своей комнате для развлечений. Где же ему еще быть? Наверное, строит из спичек небольшую модель Парфенона.

– Не совсем так, но все равно на меня произвело впечатление, что ты знаешь такое слово, как Парфенон. Значит, не совсем безнадежен. – Холбрук вошел на кухню и направился к раковине выплеснуть холодные остатки кофе и сполоснуть чашку. – На самом деле я просматривал свои бумаги, пытаясь определить слабые места Диониса и его менад. То, что мы могли бы использовать.

– Нашли что-нибудь?

– Ничего, кроме самого очевидного. Но если бы я имел доступ к своей базе данных…

– Как раз об этом я тоже сейчас подумал, – сказал Джек. – Если бы я успел переписать на дискеты все мои файлы, то имел бы возможность прищучить этого бога.

Кевин с удивлением уставился на них.

– Неужели вы раньше не могли додуматься до того, что если боги вернутся, то могут, например, отключить энергию? Или оборвать телефонную связь? Черт побери, вам надо было предвидеть развитие событий хотя бы на полтора хода вперед. Ведь единственное, что надо было сделать, – это купить генератор и автономную радиостанцию, и все было бы в порядке.

Он замолк. Его осенило.

– Черт. – Кевин повернулся к Пенелопе. – Я такой же тупой, как и они. Все очень просто: необходимо прочесать магазины, все какие есть, и найти генератор, или батареи, или какой-нибудь другой источник питания.

– Мы все дураки, – объявила Пенелопа. – Главное, что нам нужно, – это найти машину с сотовым телефоном. Только чтобы он работал через спутник.

– Вот это да! – Кевин ударил ладонью о стол.

– Выходить из дома я бы вам не советовал. – сказал Холбрук.

– Почему? – холодно произнес Кевин. – Вы что, собираетесь стереть Диониса с лица земли, почитывая бумаги в своем подвале?

Учитель повернулся к нему лицом.

– Ты даже не знаешь, с чем имеешь дело, ты, невежественный болван.

– Но я-то знаю, – напомнила Пенелопа.

– Еще бы. Ведь это твоя семья во всем виновата.

Пенелопа встала, не давая себе труда ответить и посмотреть на него.

– Пошли отсюда, – бросила она. – Поищем машину с телефоном.

– Я иду с вами, – сказал Джек.

– Тебе бы следовало остановить их, – вмешался Холбрук.

– В том, что они задумали, есть изюминка, – ответил полицейский и поспешил в другую комнату. – Я вернусь через пару секунд, – крикнул он, обернувшись. – Только захвачу свой пистолет!

Хорошо было снова выйти на волю. И ехать.

Кругом были видны свидетельства новых разрушений – поваленные деревья и догорающие груды мебели, которых вчера на этой дороге не было. Но все же в машине им почему-то было даже спокойнее, чем в стенах дома Холбрука. Сама возможность передвигаться по улице, видеть небо поднимала дух Пенелопы. У нее появилась надежда, правда, не поддающаяся логическому объяснению, основанная только на интуиции, что, несмотря ни на что, они смогут найти какой-то выход и одержат победу над Дионисом и его фанатами. Она верила в это больше, чем всем сказкам мистера Холбрука о существовании секретного общества, созданного для борьбы с богами.