– Ну, что ему было нужно? – спросила Велла, подходя к ней.

– Он хотел, чтобы я организовала для него экскурсию на наш завод.

– Зачем?

Пенелопа покачала головой.

– Не знаю. Может быть, он хотел познакомиться с моей мамой.

Они обе рассмеялись и направились в класс на четвертый урок.

Обычно Мел Скотт после работы сразу направлялся в больницу, но сегодня он решил заехать вначале домой. Это было глупо – он знал это – и совершенно нелогично, но ему, перед тем как навестить Барбару, вдруг захотелось переодеться. Конечно, ей абсолютно безразлично, как и во что он одет, она даже знать этого не будет, но Мел все же так решил. Потому что, когда он наряжался ради нее, у него было такое чувство, будто все в порядке, будто все, как прежде, будто Барбара еще жива.

Но Барбара и на самом деле была жива. Просто она находилась в коме и пребывала в таком состоянии уже девять месяцев, но все же продолжала жить, и доктор говорил, что есть шанс на поправку, правда, небольшой. То есть она может выйти из комы, просто надо набраться терпения и ждать.

Однако вероятность такой возможности с каждым днем уменьшалась.

Это произошло в пятницу вечером, когда она возвращалась с работы домой. Пьяный водитель проехал на красный свет и сбил ее на пешеходном переходе. Он наехал на нее сзади. Она упала вначале на капот, затем на асфальт и очень сильно разбила голову. Кровь залила одну из белых полос «зебры» настолько, что ее пришлось перекрашивать.

Ей повезло – ведь она не умерла.

По иронии судьбы, сразу после суда, после того как этот человек был приговорен к пятнадцати годам без права досрочного освобождения, Мел начал пить сам. И хотя он дал себе клятву, что никогда пьяным за руль не сядет, в последнее время довольно часто ее нарушал. Навещая свою жену в больнице, он всегда был под градусом.

Иногда ему вдруг приходило в голову: «Интересно, а она знает об этом?»

Скотт пристрастился к виски, но спустя некоторое время перешел на вино. Поначалу ему казалось, что так будет лучше, поскольку в нем меньше градусов, но неизвестно почему пить он стал больше. Много больше. Вскоре выяснилось, что теперь он прикладывается к бутылке не только после работы, но и за ужином, и за обедом, и даже, правда пока редко, за завтраком. И этой огромной дозы ему уже стало не хватать.

Сегодня утром он добавил чуточку вина в тесто для оладий.

Он думал об этом весь день. С одной стороны, решил он, здесь ничего необычного нет – ведь довольно часто в различные блюда добавляется вишневая настойка «Джулия Чайлд», но, с другой стороны, что-то внутри било тревогу. Мел понимал, что это ненормально, что усиливающаяся тяга к алкоголю превращается в нечто похожее на наркоманию.

Однако остановиться у него не было сил.

К удивлению, на работе его пристрастие пока никак не отразилось, а случись что, Скотт был довольно хорошо защищен от разного рода последствий. Стаж у него был достаточный, до ухода на пенсию ему оставалось уже меньше года, и если начнутся всякие разбирательства, то сам процесс увольнения, несомненно, займет больше времени.

Дома Мел принял душ, причесался и надел костюм. Он приехал в больницу, стремительно поднялся в крыло, где лежала жена, приветствуя по дороге докторов и сестер, и вошел в палату.

Ее состояние было неизменным, и в очередной раз он пережил разочарование. Разумеется, ему было хорошо известно, что она лежит в постели без движения, в одной и той же позе, с одним и тем же выражением лица, но в глубине души он все время надеялся, что однажды, открыв дверь, увидит ее сидящей в постели. Еще совсем слабая, она обрадуется ему, улыбнется, протянет навстречу руки, накинется с расспросами о том, что случилось…

Барбара лежала на спине, все трубки и датчики были на месте, приборы и емкости с кислородом тоже.

Он похлопал по карману пиджака. Последнее время, приходя к Барбаре, он приносил с собой бутылку, вернее, фляжку. Он знал, что в этом нет ничего особенного, так часто ведет себя отчаявшийся человек, нуждающийся в сострадании и поддержке. Когда это обнаружилось, сестры и врачи, конечно, предупредили его о том, что больничные правила подобного не допускают, но все носило формальный характер. Они видели, как Мел заботится о Барбаре, каким ударом явился для него этот несчастный случай. Они все понимали.

А ему действительно было очень тяжело.

Мел нащупал фляжку и извлек наружу. Убедившись, что в коридоре никого нет, он быстро выпил содержимое. Затем сел на свой стул рядом с постелью и на мгновение закрыл глаза, ощущая, как начинает работать вино. Открыв глаза, он обнаружил, что выражение лица Барбары изменилось. Вся больничная обстановка, все эти медицинские принадлежности показались ему теперь посторонними, ненужными, а жена выглядела просто спящей.

– Барбара, – мягко позвал он.

Она не ответила.

Он проглотил набежавшие слезы. Она не просто спит. Она в коме. Глубокой коме. И скорее всего из нее не выйдет.

– Барбара, – снова произнес Мел. Коснувшись ее щеки, он почувствовал тепло. Тепло, но не жизнь. Он посмотрел на стену, пытаясь отвлечься, начал размышлять о том, что будет есть сегодня на ужин, о делах, которые должен закончить на работе завтра. Он пытался думать о чем угодно, лишь бы сдержать слезы.

И он жалел, что мало взял вина.

Мел сидел не двигаясь. Из-под ресниц выкатилась одинокая слеза и побежала вниз по щеке. Он вытер ее. Мгновение спустя его настроение улучшилось.