– Отсюда вам придется идти пешком. – Эйприл наклонилась с заднего сиденья и показала на гору, возвышающуюся перед ними. – Это вон там.

Взгляд Пенелопы проследовал за ее пальцем.

– Новый Олимп?

– Да. А рядом озеро. – Эйприл попыталась вспомнить название.

– Берриесса?

– Именно.

Кевин наклонился вперед, посмотрел через ветровое стекло и сухо произнес:

– А я представлял себе гору Олимп несколько выше. Ведь это дом великих греческих богов.

– Будь благодарен, что это не так, – сказала Пенелопа.

Они вышли из машины. Кевин стал закрывать двери.

– Мне нужны ключи, – натянуто произнесла Эйприл.

– Зачем? – поинтересовался Кевин. – Если вы уедете отсюда на машине, как же мы сможем возвратиться назад?

– Вам не надо будет возвращаться назад. Вы или проиграете, или победите. В любом случае все будет кончено.

Пенелопа взглянула на нее.

– А что собираетесь делать вы?

– Убить твоих матерей.

Пенелопа кивнула. Она ничего не чувствовала. Ни гнева, ни боли, ни сожаления.

– А потом я убью себя. Вот так. – Эйприл повернулась к горе и несколько секунд молчала. – Но я хочу, чтобы вы передали Диону… – Ее голос сорвался. – Передайте ему, что я очень жалею. И скажите, что я бы поступила иначе, если бы знала. Я же хотела, чтобы он… – Она наклонилась и вытерла глаза. Затем подняла голову, пытаясь улыбнуться Пенелопе. Щеки ее все еще были мокрыми от слез. – О чем это я говорю? Он же не Дион больше. Диона нет.

– Но если он не Дион, то что же вы хотите, чтобы я ему передала? – мягко спросила Пенелопа.

– Просто скажи ему… Черт возьми, просто скажи ему, что я люблю его. – Она глубоко вздохнула, вытерла нос и глаза и протянула ладонь. – Так получу я от вас наконец эти чертовы ключи?

Пенелопа кивнула и передала ей связку.

Эйприл сделала жест в сторону бутылки, которую Пенелопа держала в руке.

– Ты собираешься это выпить? Если не будешь, то дай мне.

– Мы ее разопьем на двоих.

Штопор они захватить с собой не догадались, но мама Диона опытной рукой быстро продавила пальцем пробку вниз и одним глотком ополовинила бутылку. Затем передала ее Пенелопе. А сама, закрыв глаза и смакуя аромат, хрипло проговорила:

– Это помогает.

Пенелопа подняла бутылку, поймала озабоченный взгляд Кевина и, решительно прижав к губам горлышко, начала пить. Вино оказалось сладким и легким. Оно мгновенно наполнило ее приятным теплом.

Тепло нарастало.

Она прикончила бутылку четырьмя большими глотками и швырнула ее в кучу бревен, где та с шумом раскололась. И сразу же Пенелопа почувствовала себя прекрасно. Ее всю переполняла энергия и незнакомая эйфория. Она вдруг возжелала и Кевина, и Эйприл одновременно. То есть…

Нет.

Сдерживая себя, она закрыла глаза.

– С тобой все в порядке? – спросил Кевин.

Пенелопа кивнула, но глаза все еще были закрыты. Она очень медленно разжимала веки. С большим трудом ей все-таки удалось добиться контроля над собой, сдержать себя.

«Приберегу все это до встречи с Дионисом.

Вот тогда и позволю себе расслабиться».

– Все отлично, – произнесла она. – Думаю, нам пора идти.

Эйприл рванулась вперед, схватила Пенелопу за плечи и посмотрела девушке в глаза. И только теперь в первый раз Пенелопа почувствовала, что они как-то связаны и были связаны всегда.

– Держи это в себе до тех пор, пока оно тебе не понадобится, – мягко проговорила Эйприл. – И используй это сама, не позволяй этой силе использовать себя.

Пенелопа кивнула.

Эйприл улыбнулась:

– Если бы я могла, то сделала бы это сама.

И Пенелопа вдруг осознала, какие титанические усилия потребовались сейчас матери Диона, чтобы так долго держать себя под контролем и заставлять разум управлять эмоциями.

– Удачи вам, – сказала Пенелопа.

Довольно странно желать удачи женщине, которая отправлялась убить ее матерей, а потом и себя, но ответ Эйприл был аналогичным:

– Удачи и вам.

Она пожелала им удачи в убийстве своего сына.

«Почему все это так? – подумала Пенелопа. – Почему всему этому суждено было случиться?»

– Ну, ты готова? – спросил Кевин.

Пенелопа кивнула.

Эйприл обошла машину и забралась на сиденье водителя, а Кевин с Пенелопой двинулись по небольшой тропинке, идущей параллельно дороге. Они услышали, как завелась машина, услышали, как она отъезжает, но не обернулись.

Вместо этого они посмотрели друг на друга.