Печаль пробежала по лицу бога. И что-то еще. Появилось какое-то чисто человеческое выражение, совершенно неуместное для такой огромной махины. Его губы дрогнули, он собирался что-то ответить, наверное, возразить, но затем его лицо сморщилось, и он замолчал.

Пенелопа почувствовала, что ей плохо. Дион не умер, он все еще присутствовал в нем.

– Но может быть, удастся как-то разорвать цикл, – проговорил бог. – Это ведь новый мир. Я имею в виду для меня. Старые законы здесь не действуют. – Он снова улыбнулся. – Ты можешь меня возродить, тогда я никогда не умру.

Она покачала головой.

– Я возьму тебя…

– Это не поможет.

Он подошел к ним и поднял ее, приблизив к своему лицу. Пенелопа не сопротивлялась. Дионис держал ее долго и все смотрел в глаза, а затем коснулся ее груди своим огромным языком. Он был одновременно и шершавым, и слизистым, и клейким.

У нее вдруг появилась сила вырваться из его ручищ.

Его очень удивило, что она осмелилась попытаться это сделать и что ей это удалось. Пенелопа упала в грязь у его ног, но быстро вскочила на ноги.

– Я могу возродить остальных богов, Зевса, Гермеса и… любого. Но тебе я ничем помочь не могу.

– Нет, можешь, – выдохнул он горячо.

– Я не хочу делать этого.

– Ты должна. – В его лице поровну смешались гнев, решимость и похоть. – Я заставлю тебя сделать это.

Холбрук был прав. Эти существа не боги. Скорее всего монстры, но уж никак не боги.

«Но достаточно ли он ослабел, чтобы я могла с ним справиться?»

Она жалела, что выпила только половину бутылки. Надо бы полную. Диониса должны растерзать менады, поэтому шансы у нее, конечно, есть. Но…

А может быть, надо было дождаться, когда это сделают матери? В любом случае это их обязанность. А потом с ними справиться было бы, наверное, проще?

Но в данный момент рассуждать об этом слишком поздно. Задним умом каждый крепок. Конечно, все могло сложиться иначе, знай она прежде то, что знает сейчас. Назад хода нет – только вперед.

Она закрыла глаза и заставила себя сделать шаг навстречу ему, приказав себе стать разгневанной. Теперь она ощущала только гнев. В ней проснулась менада, и пришло время действовать. Действовать как менаде.

Пенелопа устремила руки к низу его живота.

Действовала она инстинктивно, ее рациональное мышление ушло куда-то вглубь, потонуло в тумане свирепости. Ее ногти коснулись его плоти, она вцепилась в нее и начала безумно рвать, чувствуя ободряющее тепло крови, слыша сладостные звуки боли. Обеими руками она сжала его гигантские гениталии и… была немедленно отброшена далеко назад, к одной из хижин. Пенелопа упала во взбаламученное грязное месиво и долго оставалась лежать, пока оно не стало снова гладким, как черное зеркало.

Ее отбросил Дионис. И Кевина тоже. Что с ним случилось, Пенелопа не знала.

Глаза бога вспыхнули настоящим гневом. А затем… это все ушло.

Он коснулся ее, поднял, и его касание было на удивление нежным.

– Ты не поранилась? Я вовсе не хотел причинить тебе боль.

Это был голос Диона.

Это было уже слишком, и она заплакала, не зная, что делать, как реагировать, не зная… ничего.

Этот монстр не имел ничего общего с Дионисом. Это был Дион.

Он нежно поцеловал ее в макушку.

– Я люблю тебя.

Она моргнула, чтобы смахнуть с ресниц слезы.

– Я тоже люблю тебя.

Он повернул голову и крикнул Кевину:

– Извини, друг.

Она подняла голову и увидела, что Кевин отброшен в озеро и отчаянно плывет, лавируя между мертвыми телами, пытаясь достичь берега.

«Мы просто получили временную передышку. Гнев, страх, любовь позволили Диону на какое-то недолгое время подмять под себя бога. Но это ничего не значит». Не мешкая, она быстро схватила ладонями его огромное лицо и крикнула:

– Я должна тебя убить.

– Знаю, знаю, – отозвался он и посмотрел ей в глаза. И вновь разглядев в них Диона, Пенелопа заплакала. – Я сам прошу тебя это сделать. – Аккуратно, как мог, он попытался утереть ей слезы. – И не бойся, я сопротивляться не буду.

Ей так много всего хотелось ему сказать, о многом спросить. Но времени не было. Это осторожное прикосновение его руки в любую секунду могло стать последним объятием, и тогда они с Кевином в один момент будут мертвы.

– Твоя мама просила передать, что любит тебя, – проговорила она.