Когда я вернулся в бункер, починенный мною робот уже куда то удрал. Судя по всему воевать, всё таки роботу требовалось не более 15 мин тех обслуживания каждые 30 суток, а следовательно он будет воевать пока его опять не ранят, и только тогда он отправится чинится.

Ещё минут через 15 наконец прибыл мой долгожданный опознавательный браслет, а с ним и отрядик из 9 Р-17 для моего сопровождения. Я сразу же отправился в центр, планировалось что я смогу проникнуть в один из технических туннелей в 4 км от самих лабораторий, где обстрел был не очень интенсивным и в последствии мой путь будет пролегать на глубине 8 метров под землёй, где риск поражения был пониже. Мы отправились, роботы шли широким каре вокруг меня, на расстоянии примерно 200 метров, чтобы по возможности не привлекать к себе внимание авиации и артиллеристов, если нас вдруг кто заметит. Идти было довольно далеко, до точки входа 11 км. Похоже к 8 часам интенсивность натиска Российской армии стала нарастать, дважды крылатые ракеты взрывались не далее чем в 1 км от меня, причём одна из них угодила прямо в сопровождающего робота, и их осталось 8. Правда авиация нами не слишком интересовалась, как я заметил она вообще предпочитала не подлетать к базе ближе чем километров на 40–50, не плохая у нас ПВО.

Когда до цели оставалось не больше километра, мир вокруг меня вдруг взорвался, огонь был повсюду, я упал. Что-то больно клюнуло меня в ногу, потом в руку, и ещё не так сильно в спину. Минуты через 2 всё закончилось, похоже из роботов сопровождения вообще ни один не уцелел. У меня самого что-то случилось с ногой, я её вообще не чувствовал, локоть левой руки жутко болел, в глазах стремительно темнело.

Я пришёл в себя в какой-то светлой комнате, сильно похожей на больницу, только с большими просторными одноместными палатами. Моё внимание сразу привлекла постоянная довольно сильная боль в пояснице, и о ужас, у меня не было левой руки. Вообще не было, чуть выше локтя был обрубок, я был в шоке: “Как же я теперь без неё?!”. Но спустя минуту я заметил, что у меня не было и ног… Одной ноги не было вообще, почти до конца, а у другой была отрезана ступня. Мне стало плохо, как же так всё? Калека на всю жизнь? Ни ходить, ни работать, а тут ещё эта война. А вдруг пришельцы ещё прилетят? Чем же им ответить? Да и кто я теперь, чтобы об этом думать.

Через 10 минут вошла мед сестра, молоденькая девушка лет 20, она мило улыбалась:

— Господин Солнцев, вы проснулись?

Какой тупой вопрос итак видно, да ещё и улыбка у неё ни к месту, мне то совсем не весело.

— Да проснулся, вопрос о самочувствии можете не задавать, оно такое как у человека, который потерял три конечности.

— Не волнуйтесь современная медицина всё исправит, сейчас я позову госпожу Вику она с вами поговорит.

После этих слов она предательски ушла, опять оставив меня одного, ну и пусть, только жалости мне не хватало. Вот уж чего действительно никогда в жизни не было, так это жалости к моей персоне. Вика появилась лишь спустя два часа. За это время я узнал у доктора, что сегодня уже утро 23его, и вообще я нахожусь в Москве-2, в технической столице нашей родины. Как я попал сюда тоже не понятно, насколько я помню последний раз я валялся на перепаханном ракетным ударом поле, рядом с космодромом один и никакой помощи извне мне не светило. К моменту прибытия, 5 часов назад, ног и руки у меня уже не было, и вообще я был просто пациентом без сознания, но с до сих пор ещё львиной дозой радиации в теле. Доктору обо мне также было мало известно.

— Так что с тобой случилось парень?

— Я с космодрома один, — зачем пугать доктора своими чинами? — попал под ракетный обстрел, вовремя перехода между бункерами, вот и здесь.

На доктора это произвело глубокое впечатление.

— Говорят там настоящий ад, я слышал вас два раза бомбили водородными бомбами.

— Да там довольно тяжело.

— Много там наших то погибло?

— Из 152 человек, 149 после первой же бомбардировки.

Доктор чуть не поперхнулся, видно сюда ужас бомбардировок водородными бомбами ещё не докатился.

— А нас вот не бомбили, система ПВО сбила все ракеты.

Это радовало, значит Москва-2 сохранила все свои запасы и индустрию, было чем ещё повоевать.

— Это радует.

В общем разговаривали мы долго, я уточнил своё состояние, оказалось оно стабильное, гематома в районе спины почти рассосалась, все сильные царапины и порезы у меня регенерировали, только вот конечности регенерации не подлежали. Ещё доктор порадовал меня тем, что мне наверняка за все мои лишения медаль дадут, я не стал его разубеждать.

В 13–00 ко мне наконец пришла Вика. Она попросила выйти дежурившую у меня медсестру.

— Привет Вик, а я вот поранился маленько, ты сама то как?

— Всё в порядке, извини, что тебе всё ампутировали, но ты валялся на поле целый час прежде, чем тебя удалось найти, надо было тебе сразу на танке эвакуироваться.

— Ерунда, сразу нельзя было, слишком далеко от центра, и слишком близко к ним, всё итак неплохо получилось.

— Ответь мне, — она выдержала паузу, видно было, что всё это даётся ей не легко, — что с отцом?

— Каким отцом? — до меня так сразу и не дошло.

— Моим, вы ведь с ним летали…

“Блин какой же я даун, точно, вот почему она занята во всех проектах, такая молодая, и при посту, она же дочь президента”, это меня порадовало, хоть мне и предстояло сообщить тяжёлую весть, но оказывается Вика прорвалась к власти не телом, как честно говоря в нашей стране бывало не редко.

— Он погиб, — я не стал конкретизировать, кто и как, просто сообщил, — при посадке, нас встретил взвод спецназа с генерал лейтенантом Листьевым.

Хоть Вика и ждала этого, но она всё равно не удержалась от слёз и вышла. Через 10 минут вернулась спокойная и продолжила, тебе скоро принесут манипуляторы сходные по габаритам с твоими настоящими конечностями, но только на аккумуляторах. Дубль два, у неё опять пошли слёзы и она вышла. Второй раз зашла минут через 5.

— Какая же Алексей сволочь, как он мог? Мы же с детства дружили, его отец только поэтому и сделал генералом, а он предал, да ещё сам расстрелял.

Мне было нечего сказать, тем более, что о какой-то их дружбе я и не подозревал.