Вот только вряд ли Глеб мог так просто расстаться с единственным напоминанием о погибших родителях. На кону стояло нечто большее, чем свобода… Но что? Хотя об этом можно и после подумать. Сейчас надо было спешить.

— Куда мальчик ушел? — глаза Тарана горели огнем.

— А я почем знаю? — возмутился не ко времени захмелевший бандит. — В сторону Достоевской побёг. А там, кто знает, куда его ноги понесли? Может, и бродит где, если веганцам на глаза не попался…

Радость на лице сталкера сменилась тревогой. Скверно. Очень скверно. Владения «зеленых» недалеко, а на приграничных станциях полно имперских соглядатаев. Возможно, Глеб уже где-то там, в лапах работорговцев… Следовало незамедлительно это выяснить. Теперь любое промедление грозило катастрофой.

Спрятав зажигалку, он стремглав бросился к выходу. Бандит некоторое время растерянно смотрел на хлопнувшую дверь, потом с досадой выплюнул так и не зажженную самокрутку.

— А ведь ты признал меня, Таранов. Признал, чертяка! Все такой же суетный. Пришел, наследил и смылся. Вот шельма…

Последние слова звучали уже совсем неразборчиво. Сладко зевнув, Безбожник примостился на продавленном диване и мгновенно захрапел.

Когда Тертого срочно вызвали на Садовую, тот лишь отмахнулся — дел и без того хватало. Но узнав, что объявился наемник, начальник Сенной побросал бумаги, поспешив к туннелю перехода.

Таран выглядел неважно. С ног до головы покрытый сажей и спекшейся кровью, вонючий, с раненой рукой, сталкер сидел на земле, привалившись к стенке платформы, и бережно поддерживал голову сухопарого старика, лежавшего рядом без движения.

— Где это вас угораздило? — выпалил Терентьев, жестами распоряжаясь прислать бригаду медиков.

— У безбожников погостили, — хрипло ответил наемник, пытаясь отдышаться.

— На кой тебя туда понесло?

— Террористов твоих искал, — окрысился Таран, поморщившись.

Жгут, наложенный впопыхах, соскочил с плеча. Кровь засочилась с новой силой. Подскочив к сталкеру, Тертый сноровисто стянул руку над раной ремнем и с досадой мотнул головой.

— Вот ведь твари! Давно хотел поднять вопрос об этих «соседях»…

— Припозднился малость. Зови мортусов, пусть приберутся в перегоне.

Тертый с недоверием покосился на сталкера и уже открыл было рот, но подоспевшие санитары оттеснили его в сторону, склонившись над стонущим машинистом.

— Я и не знаю, как тебя благодарить… — суетился Терентьев за спинами медиков.

— Его благодари, — указал на старика наемник. — Он столько ублюдков на барбекю пустил, что твоим патрулям и не снилось. Не дай бог, помрет старик — лично шкуры со всех спущу!

— Не волнуйся, выходим дедушку. Ты сам давай-ка в санузел и на перевязку. Отлежишься пару деньков в лазарете, пока…

— Нет. Тороплюсь я, — перебил Таран, подставив медсестре плечо. — Давай-ка, родная, латай прямо здесь.

Девушка возмущенно перевела взгляд на Терентьева, но тот лишь нетерпеливо прикрикнул:

— Ну чего ждем? Бинты, спирт! Живее! Живее!

Пока медики колдовали над Тараном, начальник Сенной недовольно хмурился — приватно поговорить с наемником о расследовании в этот раз не удастся. Не в том сталкер настроении…

— Скажи хоть, куда собрался?

Таран поднялся на ноги, осторожно шевельнув перевязанным плечом. Посмотрел тяжело, исподлобья. Подцепил со шпал автомат.

— На невольничий рынок. В Веган.

За двадцать с лишним лет, проведенных под землей, можно привыкнуть к чему угодно, но только не к туннелям. Они, по идее, должны быть похожи как братья-близнецы. Однако на деле все совершенно по-другому. Темные и заботливо подсвеченные, заросшие мхом и выскобленные дочиста, заполненные грядками и опаленные огнем, сквозные и тупиковые, обжитые и заброшенные, сухие и подтопленные, извилистые и прямые, с рельсами и без… Разные, одним словом.

Среди челноков, к примеру, ходит поверье, что туннели, словно артерии гигантского организма, живут своей жизнью, меняются и могут запросто запутать, сбить с пути, а иногда и лишить жизни зазевавшихся простофиль.

Таран в эти байки не верил, но, тем не менее, в своих путешествиях по метро старался не ослаблять внимания. Даже если и пользовался, как сейчас, проверенным маршрутом. Перегон между «Лигой» [18] и «Планом» всегда считался безопасным, однако и здесь можно было схлопотать удар исподтишка. Хватало в подземке и гнильщиков, прятавшихся в заброшенных ВШ, и оголодавшего зверья, что просачивалось через коллекторы в поисках пропитания.

От нескончаемой череды шпал, о которые так удобно спотыкаться в полумраке, уже рябило в глазах, а сырой затхлый воздух насквозь пропитал тело особым, специфическим запахом креозота и вековой пыли. Иссеченные трещинами тюбинги проплывали мимо один за другим, и казалось, им не будет конца… Но вот впереди забрезжил свет — подходы к владениям Империи всегда освещались хорошо. Миновав камеру съездов, сталкер пошел медленнее. Дуло огнемета на блокпосте тут же шевельнулось — невидимый дозорный взял гостя на прицел. За выложенным мешками с песком бруствером наметилось шевеление, затем раздался отчетливый, не терпящий возражений голос: