— К стене! К стене, мясо!

Длинный хлыст взвился в воздух и с оттяжкой ударил по рукам, рассекая кожу. С криками боли невольники отшатнулись к тюбингам, подальше от решеток и жирных, с лоснящимися животами, надзирателей в светоотражающих жилетах на голое тело.

Вдоль перегона тянулся частокол из металлических прутьев, разделявший туннель пополам. За барьером вяло шевелилась красно-бурая людская масса. Бурая от грязи и нечистот, красная — из-за кровоподтеков, ссадин и порезов.

Смрад немытых тел, копошащихся на полу, жалобные стоны и затравленные взгляды узников могли повергнуть в шок кого угодно, но только не веганца. Сатур двигался вдоль решеток непринужденно и как-то буднично перешагнул лужу крови, натекшую с дрожащего в агонии, избитого до полусмерти раба, который, видно, попытался показать надзирателям свой норов. Таран шел медленнее, пристально вглядываясь в лица детей, попадавшихся среди невольников. Желваки на лице сталкера ходили ходуном, кулаки непроизвольно сжимались. Желание ринуться в драку и голыми руками посворачивать надсмотрщикам головы становилось почти непреодолимым, но необходимость соблюдать нейтралитет и установленные договоренности всякий раз удерживали его на месте. Однако оставаться безучастным Таран все равно не мог.

— Что ж вы за нелюди такие? — бросил он в спину провожатому. — Хуже зверья… Мрази…

— А я предупреждал, что тебе здесь делать нечего, — парировал Сатур. — Так что придержи комментарии.

Впереди образовался затор. Тучный торговец в вычурном камзоле придирчиво изучал товар, осматривая зубы у выстроенных вдоль барьера рабов. Какая-то женщина огрызнулась, чуть не отхватив толстяку палец, но тот лишь заржал, подав знак надзирателю. Рука с зажатым в кулаке хлыстом незамедлительно взметнулась вверх. Женщина испуганно отшатнулась, закрыв лицо руками, но удара не последовало — Таран перехватил запястье обидчика и оскалился.

— Нет, сталкер! Не смей! — подскочил Сатур сбоку. — Ты не имеешь права вмешиваться во внутренние дела колонии!

Наемник замер с кулаком наизготовку и продолжал сверлить надзирателя бешеным взглядом. Вокруг мигом образовалась толпа.

— Не усугубляй, сталкер. Ты ничего не изменишь…

Под пристальными взглядами веганцев Таран нехотя отпустил толстяка и последовал за провожатым, не реагируя на ухмылки оставшихся позади надсмотрщиков.

— Каждый выживает, как может, — продолжал увещевать Сатур. — Веган нуждается в рабочей силе. Фермы, грядки, ассенизация, рытье новых шахт — кто-то должен выполнять грязную работу. Имея под боком Приморский Альянс, мы не можем себе позволить отвлекаться на бытовые проблемы. Все усилия сконцентрированы на обороне рубежей и выполнении программы ассимиляции…

— Что за «программа»?

— Узнаешь. Сейчас не об этом. Взять, к примеру, тот же Альянс. Известно тебе, что они делают с пленными веганцами? И-зу-ча-ют. Режут на операционных столах, как подопытных кроликов. Мазуты тоже не лучше. На первый взгляд — невинные тихони: ни с кем не воюют, рабов не держат. Однако ж не гнушаются браться за любые заказы. Думаешь, кто эти загоны строил? — Сатур защелкал стеком по металлическим прутьям арматуры, вмурованным в пол и потолок туннеля. — То-то же. Да и сам-то ты за снадобьем куда ходишь?

Таран не отреагировал на издевку, лишь продолжал хмуриться и сверлить спину веганца гневным взглядом. Стоило услышать про сыворотку, как в голове щелкнуло — болезнь могла проявиться в любую минуту. Опрометчиво было соваться в Веган, не переждав очередной приступ, но обстоятельства гнали сталкера вперед, не давая передышки. Волею судеб оказавшись у «зеленых», стоило хотя бы пополнить запас ампул…

Межлинейник, тем временем, остался позади. Глеба в загонах не было. Отклонив очередное предложение Сатура посетить «План», наемник настоял на том, чтобы двигаться в сторону «Лизы». [21] Чем глубже забирались они в логово «зеленых», тем больше Таран жалел о принятом решении. Веганец не скрывал ничего.

Загадочно улыбаясь, словно получая извращенное удовольствие от демонстрации «достижений» своей колонии, он провел наемника вдоль плантации загадочных растений, представлявших собой приземистые кусты с мясистыми, багрового цвета, лепестками. Все бы ничего, но изредка пробегавшая по растениям дрожь наталкивала на нехорошие мысли. Приглядевшись, наемник с ужасом различил под листвой человеческие тела.

— Они…

— Живы, — закончил фразу Сатур. — Пока. Это растение-паразит. Мы честно пытались культивировать его в почве, но ничего не вышло. Для роста нужна жертва. Споры живут не долго, но прорастают удивительно быстро! А сок этого растения обладает уникальными регенеративными свойствами. Без него восстановление адаптантов после операций проходило бы крайне долго.

— Даже слышать не хочу, что за «адаптанты» такие…

— Ничего удивительного. Если бы ты хоть немного знал о нашей программе ассимиляции, то вряд ли бы осуждал Веган. Все ради благой цели — слиться с экосферой нового мира, выйти на поверхность и не загнуться от радиации, не попасть на прокорм хищникам. Перебраться наружу, чтобы жить, а не выживать. Жить под солнцем, а не в норах. Если человек не в состоянии вернуть прежний мир в его первозданном виде, он должен измениться сам, приспособиться к новым условиям. И это достижимо! Всего-то необходим толчок в нужном направлении — некоторые хирургические вмешательства. Опыты по вживлению чужеродных растительных тканей дают поразительные результаты, и вкупе с контролируемыми мутациями…