Куда?

Да туда, —

— где уж взлопотала толпа, где захлопнуло вскриками, точно бичами, где хлопнули двери, где дзанкнули — ца-ца-ца — стекла: туда — в в толкишй, туда — в дребезги.

Синие пачки свечей полетели в окошко; и желтые кубы мылов волокли, переталкиваясь армяками, орины подняв, и прикряхтывали, удивлялись, старались, чтобы расхищение шло деликатным манером.

Стыдились тащить, а — тащили: в мешок хлопяной кто-то ссыпал крахмалы; а топлый товар, деревянное масло, смешавшися с синькой, лилось в тротуары.

Распевочным ладом, как плакал — «толците: отверзется» — старчик какой-то: над ражим толцателем с ломиком.

Бегал купец (вес — сам-десять; сапожные скрипы — сам-двадцать) без шубы и без картуза: в темень — потною лысиной.

Это громили —

— его —

— Елеонство!

С лампасами синими (знать, есаул) все же силился очередь установить: он громил вместе с прочими.

Эти отверстия окон, впервые разбитых, как прорва, в которую будто летел опрокинувшийся тротуар с сапогами, зашаркавшими пяткой в небо, с носами — в земной, выпирающий пуп.

Недра подали голос.

Недели за три до ужасного вечера у Тигроватко Друа-Домардэн получил с человеком записку: ему неизвестная вовсе мадам Кубоа пожелала сообщить весьма важное сведение в связи с визой, которую ждал с нетерпением он; назначалось свидание где-то почти на окраине города; праздно томяся в отеле, — пошел.

Был холодный денек с пескометами; над многоверхой Москвой неслись тучи.

Забрел, озирался: один-одинешенек; длинным-длиннёшенька, серым-серешенька: улица, удостоверился: в точно указанной улице не было дома с указанным номером; стал он дощечки прочитывать; и прочитал он: «Амалия Карловна фон-Циклокон» — в месте, где в представлении его обитала мадам Кубоа; и еще прочитал — недалеко: «Миррицкая, Мирра Мартыновна».

Стало ему неприятно; Миррицкая эта торчала в отеле; и — надоедала ему; он свернул в переулок соседний; оглядывался: никого; только перешмыгнет оборванец: меж синих, зеленых и розового домиков; где-то — оранец.

Вдруг — шушлепень мокрых калош; обернулся и видел, что шаркает прямо в него, из-за плеч, — шепелястящий шаг:

— голова, —

— котелок, —

— цвета воронова;

пальтецо — цвета воронова; и портфель — цвета воронова; ярко-красный квадрат, подбородок, безлобо, безглазо — пронесся.

Такие — везде и нигде — перемельками из мимохода прощелкивают; мимохода же не было; и заприметилась физика, ассоциируясь с точно такою ж; морщинки, — три, — под котелком, потому что морщинки, — три, — видел он: ассоциация! Карие клопики, глазки, — с подкусом, с «убивец», как у Достоевского: ассоциация!

В листья сметнулся, став издали с кем-то, кого Домар-дэн, близорукий, увидеть не мог; из осин с пересипом пробзырили, точно быки, лопнув хохотом в ветре:

— Воняет!

— Дохлятиной!

Крепко вонял: переулок.

Друа-Домардэн, проярившись очками, взусатясь, надвинув цилиндр на глаза — с вороватой трусцой: перешуркивать листьями!..

Около сверта назад обернулся он: нет — никого. Только юбка с щурцой: шерошит; да пролетка шурукает; силился впрыгнуть в трамвай: на вагоны, а — лезево; в лезево это не влезешь.

— Но, — как?

Иностранец, ни слова по-русски, а — понял ведь!

Русский язык здесь, в пустом переулке — живой атавизм, — раскрыл дар, погребенный во Франции; понял, что значит: воняет дохлятиной…

Психика? Улица?

Ассоциация.

Стены, как розовый крем; а бордюр — белый крем: дом; квадраты таки, здесь зажатые током пролеток, как головы мопсов, разорванных фырчами, — бзырили, кремовый дом, облицованный плиточками из лазурной глазури, фронтон (голова андрогина), — напомнили: что-то.

И звуки подшарчивали: за спиной; за плечо бросил голову: та —

— голова, —

— как битка, —

— на него: котелком; он ей спину: в витрину с фарфорами севрским носом; но и котелок, — то же самое: физика — шея, надутая жилами; или, вернее, — тупое вперенье обоих в фарфор: без огляда друг друга, без слов; подчинялся ассоциации, он, Домардэн, бросив севрский фарфор: зашарчйл в переулок.

Прохожие видели, что иностранец, брюнет синеватый, с сигарищей между усов, с черно-бронзовым отсверком, как неживой, бороды, утрированно длинной, пропяченной, стянутой черным пальто, — поправляет рукою, затянутой черной перчаткой, свой черный цилиндр и очками, слепыми и черными, смотрит в прощеп меж домами.