— А что, сгодится для твоей своры бумагомарателей? — сердито сказал Ганс и поморщился. — Здесь просто невыносимо.

Я постарался реагировать не слишком резко.

— И почему твой дед не послал тебя лучше стажироваться на лыжных гонках или в горах?

— Ты настоящий западный житель, вот кто ты! — расхохотался он.

Я недоуменно поднял бровь.

— Угу, это жители Запада, дедуся, придумали горные восхождения еще во времена, когда ходили на четвереньках. — Он выругался. — Если ты думаешь, что я не предпочел бы таскаться по чемпионатам на склонах Сиднея, а не подыхать от тоски здесь…

«И я тоже», — промелькнуло у меня в мыслях.

— Два часа, — сказал я, взглянув на его часы.

Надо было ехать. Полицейские, должно быть, уже на месте, а инспектор, с которым я созвонился, производил впечатление человека пунктуального. Он любезно заверил меня, что я могу приехать в дом Лешоссера в любое время — «когда вам будет угодно, конечно, если это будет сегодня до семнадцати часов, не правда ли…»

Я закинул на спину свой рюкзак, Ганс вскочил.

— Там и фараоны будут?

Я мрачно подтвердил.

— И будет охрана вокруг, да? И восковые печати на дверях, желтые ленты, рисунок мелом на полу и все такое прочее? Класс!

Я предпочел не обсуждать это и указал ему на дверь, в которую он выскочил с обезьяньим воплем. Как смогу я выносить этого бесноватого до сентября?

Мы приняли душ — холодный, и мне все же удалось отыскать в самой глубине шкафа чистую майку с изображением панды, подарок отца.

Когда же мы забирали со стоянки мою старушку «пежо» 104-й модели, я почувствовал, что стажер предпочел бы отправиться в Барбизон пешком.

— Неужели такие колымаги еще существуют? — потрясение спросил он. — Или ты сам смастерил эту штуковину?

— Эта «штуковина» — моя машина, и она спокойно и благополучно довезет нас, несмотря на двести тридцать три тысячи километров пробега. Давай, залезай, она не кусается.

Я уселся за руль и смахнул с кресла крошки печенья, проспекты, журналы и пустые бутылки из-под минеральной воды, чтобы Ганс мог сесть, что он и сделал с колебаниями, по меньшей мере оскорбительными. Он потянул ремень безопасности, и тот остался болтаться у него в руке.

— Кресло пассажира редко используется. Зацепи за сиденье, крючкотвор.

— О-о… Ему не помешало бы кое-что сменить, твоему миксеру, а? Вроде рычага переключения скоростей.

Он указал пальцем на металлический штырь, который торчал между двумя сиденьями. Я включил зажигание и без всякого труда этим штырем включил передачу.

— Рукоятка приказала долго жить два года назад.

Вздохнув, он закрыл глаза, а я закурил сигарету и выехал со стоянки.

Жилище Лешоссера оказалось очаровательным домиком на окраине Барбизона, на опушке леса Фонтенбло. Когда мы приехали, Ганс вышел из машины, с облегчением вдохнув ароматный воздух подлеска.

— Ты никогда не слышал о том, что есть такие маленькие елочки, которые прикрепляют к зеркалу заднего вида, чтобы избежать вони от выхлопных газов и старых железяк? Это уж точно подошло бы для твоей развалюхи. — Скривившись, он понюхал свой спортивный костюм. — Фу…

Я захлопнул дверцу и затушил сигарету.

На крыльце томились в ожидании двое полицейских в форме, и мне с трудом удалось удержать дрожь при виде печатей на двери. Подойдя, я дружелюбно протянул руку:

— Добрый день. Полагаю, вы нас ждете?

Полицейские переглянулись — в их глазах читалось подозрение — и внимательно осмотрели меня с головы до ног.

— Нас прислали из Лувра, — уточнил я. — Я недавно звонил. Инспектор Далесм заверил меня…

— Это вы историк?

— Да, Морган Лафет. Спасибо, что вы разрешили нам приступить к делу так быстро…

— Морган Лафет? — отважился переспросить тот, что помоложе, удивленно подняв брови.

Ганс прыснул, а я прикусил губу. Сколько раз я проклинал отца за свое нелепое имя!

— Будет еще смешнее, если мою фамилию прочесть задом наперед, [12] — попытался пошутить я.

Полицейские вежливо улыбнулись и наконец пожали мою протянутую руку.

— А это Ганс, мой… ассистент.

— Лейтенант Рухелио Салгадо.

— Полицейский Лионель Лекари, — представился его напарник.

— Если вы готовы, мы можем войти туда.

Глубоко вздохнув, я кивнул, а Ганс от нетерпения даже припрыгнул. Как бы мне хотелось найти силы сделать то же самое.