Шрифт:
– Да что ж мы все о себе! Вы-то какими судьбами здесь? Как надолго? Мы ж никак на встречу с вами не надеялись, вы же обмолвились как-то, что собираетесь в Туманный Альбион? Или я спутал?
– Не спутали, Владимир. Мы вчера оттуда и прибыли.
– Вот славно-то! Мы вас частенько вспоминали. Тем более что у нас для вас новости есть.
– Неужели?!
– Пусть вот Михаил расскажет, он накануне письмо получил от Елены Григорьевны.
– От Леночки Никольской? – воскликнула я.
– Да. Мне удалось все ж таки добиться от нее некоторого расположения. Увы, лишь дружеского расположения. Но я и тем счастлив, тем более что переписываться с нею очень интересно. Она также в письме вас упоминала и вот в связи с чем: они с вашей тезкой Дашей Штольц будут следующий сезон играть в театре Корша [50] и жалеют, что не могут это обсудить с вами и Афанасием Николаевичем.
– Да! Чуть не забыл! – перебил его Владимир. – Вам, как человеку имеющему непосредственное отношение к театру, вероятно, будет интересно узнать, что сейчас здесь, в Ницце, находится знаменитая французская актриса Ирэн де Монсоро!
50
Театр Корша – московский Русский драматический театр, хозяином которого был Федор Адамович Корш.
– Не может быть!
– Может, может. Мы с Михаилом имели счастье ее лицезреть! Нам не довелось увидеть ее на сцене, но портретов-то мы видели множество. Я даже несколько карточек приобрел! [51] Так что узнали сразу. Ну и другие нам подтвердили, что это именно она! Вы, совершенно случайно, с ней не знакомы?
– Да откуда?
Петя хрюкнул и булькнул. Михаил сочувственно повернулся к нему:
– С вами все в порядке?
– Ничего. Извините, господа, что-то в горло попало, но уже прошло, – ответил Петя не сразу, оттого что ему пришлось вытирать обильные слезы.
51
Карточки и открытки с портретами артистов были очень популярны.
– Ох, извините нас за бестактность, мы так обрадовались встрече с Дарьей Владимировной, что совершенно забыли о ее спутнике. Даже не представились. Да что же с вами такое?
– Сейчас откашляюсь… – объяснил Петя, вновь прибегая к помощи носового платка. – Это легко исправить, так что не стоит извинений. Меня зовут Петр Макаров. А вы, Михаил и Владимир, – офицеры, которые ехали с Дашей на Транссибирском экспрессе и участвовали в поимке опасного преступника.
– Ну, участием это назвать сложно! – скромно ответил Михаил. – Оказали посильное содействие.
– Да что же мы стоим посреди дороги! – воскликнул Владимир. – Давайте пройдем вперед и где-нибудь отметим нашу встречу. Вон там подают замечательное мороженное.
– А я думала, вы предложите шампанское!
– Можем и шампанским угостить, но ведь мы знаем ваши вкусы и что вино вы пьете в исключительных случаях. Да и сами мы здесь, на родине этого напитка, в нем вдруг разочаровались.
– Господа! Не верю своим глазам! Там за столиком сидит мадам де Монсоро!
– Еще один повод, чтобы присесть где-нибудь рядом.
Петя снова хрюкнул, но я опять не подала виду. Мы подошли к кафе, я прямиком подошла к столику, за которым устроились наши родители и дедушка, сидевший спиной к нам, и оттого оставшийся неузнанным.
– Мадам де Монсоро, – обратилась я к маменьке, позвольте мне представить вам моих знакомых, о которых я вам немало рассказывала.
– Очень приятно, господа! – ответила маменька, ответила по-русски, конечно.
Чтобы описать лица Владимира и Михаила, слов будет недостаточно. Тут бы пригодился хороший художник. Но вот для того, чтобы описать эти лица после следующей маменькиной фразы, уже и художника станет недостаточно.
– Господа, присаживайтесь к нам. Друзья моей дочери – мои друзья.
Петя очень некультурно плюхнулся в ближайшее кресло и стал носовым платком утирать глаза и лицо, уже совершенно залитое слезами из-за сдерживаемого смеха.
35
Нам с Петей пришлось встать пораньше, чтобы какие-нибудь новые неожиданные события, на которые оказалась богатой Ницца, не отвлекли нас, не помешали бы нашим планам по расследованию убийства несчастного Алексея Юрьевича. Пока фаэтон вез нас к часовой мастерской на северную окраину города, откуда были видны вершины Альпийских гор, мы успели решить, что нашей вчерашней выдумки будет и здесь достаточно. Спросим в мастерской, привозил ли граф Алексей Юрьевич что-то в ремонт и не забыл ли рассчитаться. А завязав разговор, можно будет ненароком спросить, что там сломалось.
– Нет, Даша, спрашивать нужно именно про сейф, а не про часы или про что-то абстрактное. Тогда часовщик поймет, что мы в курсе дел, и не станет скрытничать.
– Хорошо, я с вами согласна. Даже если все же привозили в ремонт не сейф, а часы – хотя откуда им взяться, если подумать? – то нам так и скажут. Удивятся, может быть, но скажут. Главное, нужно будет попытаться узнать все подробности.
– Думаю, что в самом крайнем случае нужно будет сказать, что графа убили. Я даже газету с сообщением об этом взял с собой.