Люк, стоящий рядом, набрал номер Тесс и Рэмза, чтобы они могли послушать церемонию.

Майк и Сара повернулись к ее матери, которая стояла у алтаря в длинном белом облачении и с Библией в руках. Когда она объяснила Майку, что наделена правом проведения брачных церемоний, он ничуть не удивился.

Глаза Элли покраснели, нос распух от недавних слез.

— Дорогие мои… — начала она, но была вынуждена сделать паузу и высморкаться. — Сегодня мы собрались здесь… — И она снова умолкла, смахивая слезы.

— Папа! — громким шепотом позвала Сара. Ее отец, стоящий за коляской Джос, усмехнулся и подошел к жене, чтобы помочь ей провести церемонию.

Когда Майк надел на палец Сары кольцо, она с удивлением взглянула на него, приняла второе кольцо, для него, и благодарно улыбнулась.

Майку казалось, что ему будет трудно пообещать Саре все, что полагается в таких случаях. Но клятвы дались ему легко. Он охотно отвечал на вопросы Элли и поклялся быть мужем Сары, не сделав ни малейшей паузы.

Сара дала клятву таким счастливым голосом, что Майк почти поверил, что она и вправду рада стать его женой.

— Сим объявляю вас… — начала Элли, но снова залилась слезами, такими обильными, что не смогла добавить ни слова.

— Ну что же ты, мама! — воскликнула Сара.

Доктор Шоу сам объявил их мужем и женой, а Элли согласно закивала.

— Теперь можешь поцеловать ее, сынок, — обратился отец Сары к Майку.

Майк с улыбкой поднял вуаль Сары и вгляделся в ее прекрасное лицо. Бережно заключив в объятия, он поцеловал ее — и тут же сработало сразу несколько вспышек.

Смеясь и моргая, они разжали объятия и улыбнулись в четыре нацеленных на них объектива.

— Торт! — крикнул доктор Шоу. — Требую торта и шампанского!

В столовой их ждали свежие букеты цветов, а в самом центре стола — трехъярусный свадебный торт с белой глазурью и сотней роз разных оттенков розового цвета. Не торт, а шедевр.

Доктор Шоу поднял бокал.

— За свадьбу Уитли и Купера — в благодарность за цветы и торт, отданные нам! — Он понизил голос: — Господи, спаси и помилуй нас завтра, когда невесте скажут, что ее торт уже съели накануне вечером.

Люк засмеялся первым, остальные присоединились — однако все знали, что остаток ночи Элли потратит на то, чтобы сделать второй такой же торт. Она ни за что не согласится испортить невесте праздник.

Гости потребовали, чтобы Майк и Сара покормили друг друга с ложечки, и успели сделать еще несколько снимков.

Через полчаса Люк сказал Майку, что Джос засыпает от усталости.

— А если мы хотим сохранить тайну, нам надо еще до рассвета успеть навести здесь порядок.

— Да, конечно, — согласился Майк и поискал взглядом Сару. Она танцевала с отцом, положив голову ему на плечо, и Майку стало неловко мешать им.

Но через несколько минут музыка смолкла, Сара обернулась к Майку. Он кивнул: пора расходиться.

Когда Майк и Сара уже стояли в дверях, Элли вновь расплакалась, поцеловала дочь и что-то сунула ей в руку.

— Она думала, мне никогда и никого не подцепить, — вполголоса объяснила Сара Майку, пока присутствующие прощались, но Майк понимал: Элли плачет от облегчения, узнав, что ее дочь не выйдет за ненавистного Грега. Элли всегда казалось, что в число недостатков этого человека входит не только вспыльчивость.

Шагнув через порог, они с наслаждением вдохнули прохладный ночной воздух. Остальные решили оставить их вдвоем. Майк шагнул в сторону квартиры Тесс, но Сара повернула к своей, и он последовал за ней.

— Что дала тебе мама?

Сара показала ему флакончик, блеснувший при свете луны.

— Духи «Алые ночи». Я говорила ей, что тебе они понравились.

— Для нас они бесполезны, — возразил Майк, входя вслед за Сарой в ее квартиру.

— Ты о чем? — Она прошла в комнату, а Майк запер за ними двери.

— Ни о чем. — Он зевнул. — Завтра утром мне надо встать как можно раньше. — Он взглянул на часы и улыбнулся Саре. — Долгий выдался день. — Наклонившись, он поцеловал ее в щеку и направился к комнате для гостей.

Сара спросила ему вслед:

— Так у меня не будет первой брачной ночи?

Майк остановился посреди коридора, но не обернулся.

— Да что во мне такое? Почему я не нравлюсь мужчинам?

Эти слова заставили его оглянуться через плечо.

— Нравишься, даже слишком.