– Ну и черт с ним! Никуда не денется, найдем. А сейчас и расслабиться не грех, – коротко засмеялся он. – Может, в кино сходим? Афиши кругом. Какой-то сексуальный боевик. Пойдем? Там наверняка и с градусами что-нибудь есть.

– Ну его на хрен, этот секс. Вместе с градусами! – зло отмахнулся Терминатор. – Я весь день не жравши. Пожевать в номере есть что-нибудь? – он вопросительно посмотрел на – Рудина.

– Рыбные консервы, чай, колбаса, селедка, – начал перечислять тот. – С голоду не умрешь, – подмигнул Рудольф верзиле и обратился к женщине: – Ты тоже устала?

– Немного, – улыбнулась она. – Но в кино пошла бы. Сто лет не была.

– Вот и топайте на пару! – обрадовался Вадим. – А я в душ. Похаваю, и бай-бай.

Взмахнув на прощанье большой, сильной ладонью, он пошел к гостинице.

– Вадим, – догнала его Татьяна, – ты что, обиделся?

– Сдурела, что ли? – весело удивился Терминатор.

– Значит, высокий? – потушив сигарету, насмешливо посмотрел на брюнетку-администраторшу мускулистый парень среднего роста.

– Да, – согласно кивнула она. – И симпатичный мужчина. Глаза красивые. Бабам такие нравятся. Темно-карие, веселые.

– Одет как? – уже грубее спросил мускулистый.

– Джинсы. И рубашка темно-синяя.

– Утюг, – лениво проговорил один из развалившихся на диван-кровати троих парней, – погладь ее. Вдруг память улучшится.

Боевики дружно захохотали. Утюг получил свое прозвище, ставшее его вторым именем, два года назад. Забирая излишки, по его мнению, денег у новоявленных коммерсантов, он проглаживал несговорчивых раскаленным утюгом, который всегда брал с собой на «экспроприацию».

– Закрой хайло, Голубь! – недовольно буркнул Утюг.

– Может, трахнем телку, – неожиданно предложил длинноволосый здоровяк. – Вдруг без Утюга вспомнит.

– Попробуй, – насмешливо фыркнула женщина. – Тебя потом самого оттрахают!

– Чего кудахчешь, курица! – вскочил боевик.

– Осади, Дьяк! – прикрикнул на него Утюг и снова спросил вызывающе улыбающуюся брюнетку:

– Как ты думаешь, где нам этого симпатягу в джинсах отыскать?

– Не знаю, – она равнодушно пожала плечами. – Как я поняла, он ехать куда-то собрался. – Почему ты так думаешь? – внимательно посмотрел на нее Утюг.

– Он сам про это что-то сказал, – пытаясь вспомнить, задумчиво произнесла женщина.

– Что именно? – шагнул к ней парень.

– Да подожди ты! – сердито отмахнулась администратор и радостно воскликнула: – Вспомнила! Говорил, мол, хорошо у вас, в Ягодном, да ехать надо.

– Куда?

– Про это он не сказал, – засмеялась брюнетка. – Меня и майор спрашивал, куда, мол, он поехал?

– Какой майор? – насторожился Утюг.

– Милиции, – недовольно ответила женщина. – Серов этот, который вам нужен, в мою смену выписался. Только он ушел, ко мне мужчина подходит и о нем спрашивает. Я ему что-то не так ответила, он и сунул мне удостоверение под нос. Майор ОБХСС Рудин Рудольф, – замолчав, пытаясь вспомнить, она наморщила лоб. – Отчество какое-то…

– Почему про легавого сразу не сказала? – перебил ее Утюг. – Мозги пудришь, сука!

Он коротко ударил женщину в грудь. Вскрикнув, та грохнулась на пол.

– Чопаем отсюда! – махнул парень остальным и быстро вышел из комнаты.

– Жопка у нее путная, – неохотно поднимаясь, слащаво улыбнулся Дьяк. – И ляжки класс! Такое добро пропадает, – с сожалением посмотрел он на администраторшу.

– В зонах за это спрашивают, – усмехаясь, взглянул на него рослый бритоголовый парень.

– Я туда не собираюсь, – спокойно парировал длинноволосый. – Потому что в такое время на нарах валяются только дурики вроде тебя.

– Чего?! – угрожающе повернулся к нему бритоголовый.

– Бритва! – поймал его за руку Голубь. – Тормози!

– А чего он, сука! – вырвался тот.

– Может, все-таки огуляем телку? – усмехаясь. Дьяк дернул замок на молнии джинсов.

– Увянь, – посоветовал ему Голубь. – К ней сам Директор ныряет.

– А чего же Утюг вписал ей? – мгновенно застегнув молнию, удивился Дьяк.

– Утюг, он и есть Утюг, – увидев возвратившегося мускулистого поперхнулся смехом Голубь.

– Добазаришься, – угрожающе проворчал тот и, наклонившись над испуганно дернувшейся женщиной, спросил:

– В каком номере этот майор?

– В двадцать пятом, – держась за левую грудь, простонала та. – Рудольф Оттович Рудин, – вспомнила она отчество.

– Почему сразу про мента не сказала? – уже спокойнее поинтересовался Утюг. Подав женщине руку, он помог ей встать.

– Больно, – заплакала она, прижимая к груди руку.

– Пройдет, – равнодушно отозвался парень и, достав шариковую ручку, что-то записал на руке.

В зале зажегся свет. Наполнив его грохотом откинутых сидений, топотом ног и оживленными разговорами, многочисленные зрители двинулись к выходу.