— Это как?

— Бери меня за брюшко, — сказал паук.

Стоило человеческим рукам сомкнуться вокруг его тельца, как восьмилапый стремительно кинулся в воду и поплыл вперед. Около минуты Найл боролся с удушьем, потом начал потихоньку выпускать пузырьки воздуха. А когда перед глазами поплыли черные пятна, а легкие резало болью, словно изнутри их залило крутым кипятком, правитель ткнулся носом в сверкающую серебром шкуру паука и сделал отчаянный вдох. И легкие наполнились воздухом!

— Щекотно, — пожаловался Лазун, не переставая двигаться вперед.

Новый способ перемещения приоткрыл перед напарниками еще один свой плюс — теперь они двигались со скоростью плывущего паука. То есть, раз в десять быстрее. В результате до берега им удалось добраться уже к вечеру этого же дня.

За ночь Найл перекатил в воду целых четыре довольно крупных валуна, после чего напарники отправились в обратный путь уже привычным маршрутом.

После возвращения домой Лазун поставил хороший, крупный домашний купол на четырех камнях.

Иногда такие ставили и на трех, но паук решил обустроить свой участок с роскошью, благо возможности неожиданно обретенного напарника позволяли брать камни исходя не из своих сил, а из своего желания.

В течение двух дней Найл его не беспокоил, поскольку сам без сил валялся на полочке жилого шатра, но потом напомнил об обещании.

— Завтра пойдем, — испустил импульс сожаления болотный житель. Но восьмилапый, как и всякий паук, понимал, что данное кому-то обещания нужно держать.

На утро, когда из колодца в морскую бездну упал столб солнечного света, человек оседлал напарника и они отправились в путь.

— От нас к морю два пути, — объяснял Лазун, переплывая к дальнему домашнему куполу. — Одна мимо Хромоножки, другая мимо Чернуна. От Чернуна получается ближе, но через Хромоножку безопаснее. Вокруг нее соседей больше. Всегда дорогу выбрать можно, если у кого колодец закроется.

Они набрались воздуха, а потом переметнулись к скромному дорожному шатру.

— Еще два, и под колодцем будем, — пообещал паук. — Она в эту сторону «домашних» не ставила. Говорила, что рыбы здесь почему-то нет.

Они миновали следующий купол, потом переплыли к третьему. Поднырнули под него. Найл попытался вдохнуть — и вместо прохладной свежести вдруг ощутил в легких резкую боль.

— Мертвый! — паук шарахнулся назад и торопливо поплыл к последнему дорожному шатру. — Купол мертвый.

— Как это может быть? — с трудом отдышавшись, спросил правитель.

— Колодец мог закрыться, — пояснил Лазун. — Она выжидала, сколько могла, под ближайшим куполам. Потом ушла. А воздух менять нечем, таким и остался. Пойдем дальше, здесь его тоже мало, испортим весь.

Они вернулись к жилому куполу, и Найл пару часов отлеживался на своей полочке, пытаясь избавиться не столько от боли в легких, сколько от воспоминания об этой нестерпимой боли.

Однако вскоре он потребовал:

— Лазун, теперь нужно попробовать другой путь.

— Не нужно, — попросил болотный житель. — Встретить мертвый купол — плохая примета. Значит, Смерть где-то рядом гуляет. Переждать хорошо бы, пусть домой уйдет.

— А, ничего, — отмахнулся правитель. — Авось не заметит. Поплыли.

Теперь они начали путь от другого домашнего купола: северного, южного, восточного — Найл не представлял. Он уже давным-давно потерял ориентацию в подводном мире.

Они миновали два дорожных купола, поднырнули под первый домашний.

— Странно, — с тревогой отметил Лазун. — Чернун не отвечает.

— Может, ушел куда?

— Не похоже. За камнями ему через мой участок проходить надо, а у моря делать нечего.

— Колодец цел, смотри, — сквозь полупрозрачную стену вытянутый столб света различался без малейшего труда.

— Подожди здесь… — с еще большей тревогой попросил паук и ушел в воду.

Найл тоже ощутил нечто неладное, только не понял сразу что. Он вглядывался сквозь стенки воздушного шатра в толщу воды, путаясь определить причину несоответствия, пока его вдруг не осенило: жилой купол! Под колодцем или поблизости от него не стояло жилого купола!

— Похоже, акулы, — сообщил испуганный болотный житель, выныривая рядом с правителем. — Стая где-то ходит. Бежать надо.

— Куда?

— Домой, конечно, — даже удивился паук, — у нас купол теперь глубокий, из-под него не достанут.