– Да у нас недавно новые в камеры ставили, а эти выбросить хотели. Я подумал – что добру пропадать? Вот и пристроил их сюда, – пояснил хозяин, впуская гостей.

Цыкнув на заливавшуюся лаем дворовую собаку, сидевшую на толстой цепи с кандалами на конце, Серкл провел Ирину и сибиряка в дом. К их немалому удивлению, там был накрыт стол, за которым уже восседал немолодой чернобородый мужчина.

– Это мой друг Ранд, – представил мужчину Серкл. – Он в Каземате стражником служит. Зашел вот на огонек… Вы садитесь, не отказывайтесь от скромного угощения, уважьте!

Ирина, собиравшаяся было опуститься на широкую дубовую скамью, внезапно охнула и отпрянула.

– Там кровь! – воскликнула девушка, указывая на скамью.

– Да, – расстроено подтвердил хозяин. – Дочка отмывала-отмывала, да она крепко въелась уже, ничего не сделать. Конечно – скольких бедолаг на этой скамье пытывали! Мы-то привыкли и внимания не обращаем, – Серкл суетливо накинул на скамью старый ковер. – Так получше?

Ирина сердито взглянула на услужливого толстяка и, подобрав юбку, уселась за стол. Сварог примостился рядом и первым делом потянулся к оловянному кубку, в котором что-то многообещающе плескалось. Взяв кубок в руки, Сварог обнаружил на его боку клеймо Берлинкой тюрьмы и торопливо, точно обжегшись, поставил обратно.

– Вино не понравилось? – казалось, хозяин сейчас расплачется. – В Каземате его только самым важным узникам подают! Неужто плохое?

– Забери тебя Сет с твоими тюремными штучками! – невнятно пробурчал славянин и вновь взял кубок.

– Ингода, подавай гостям жаркое! – прокричал Серкл в глубину дома. На его зов оттуда вышла высокая крепкая светловолосая девушка, неся на вытянутых руках судок с крупной жареной курицей.

– Моя дочь! – с гордостью сообщил Серкл, указывая в сторону девушки с курицей. Ингода поставила жаркое на середину стола и, бросив на Сварога и Ирину любопытный взгляд, уселась рядом с отцом.

– Я предлагаю выпить за наших дорогих гостей! – торжественно возгласил Серкл, поднимая свой кубок с тем же клеймом. Ранд молча кивнул и залпом выпил вино. Ирина едва пригубила свой кубок, Сварог же нашел вино совсем неплохим и порадовался за узников Каземата.

– Уважаемый Серкл, я бы хотела поговорить о деле, – начала девушка, отставив в сторону кубок.

– Так сразу? – огорчился хозяин. – Что же обо мне скажут – гостей не может уважить, они только о деле и поговорить хотят. Попробуйте сначала хотя бы курочку, дочка сама готовила, – толстяк торопливо вскочил и принялся отрезать от жаркого кусок. – Вот ножка, очень аппетитно выглядит.

Ирина вздохнула и, по своей привычке, нетерпеливо забарабанила ногтями по краю тарелки с таким же тюремным клеймом.

– Да ладно, успеем мы с ним, с делом, – согласился Сварог и прихватил с судка едва ли не половину курицы.

– Тебе лишь бы поесть да выпить на дармовщинку, – не глядя на славянина, процедила Ирина. – Твой друг томится в тюрьме, а ты…

– Оттого, что я останусь голодным, Шамсудину легче не станет, – рассудительно заметил Сварог и вгрызся зубами в курицу.

– А мне недавно пресмешную байку рассказали, – начал развлекать гостей Серкл. – Идут, значит, стражник с заключенным. Заключенный и спрашивает: «Куда, мол, ведешь меня?» Стражник отвечает: «На виселицу.» «Как? – удивляется заключенный. – Меня же только что оправдали!» «Тем лучше, уйдешь к Нергалу с чистой душой.»

Серкл оглушительно захохотал и замахал руками, словно приглашая остальных присоединиться к его веселью. Молчаливый Ранд скупо улыбнулся, Ирина раздраженно сверкнула глазами, и к смеху хозяина присоединился один лишь Сварог.

– А вот еще, – вдохновился хозяин. – Поймали заговорщика и ведут его в пыточную комнату. Он кричит: «Не надо меня пытать, я все и так расскажу!» А ему: «Конечно, расскажешь. Но должен же палач свой хлеб отрабатывать?»

К добродушному веселью тюремщика вновь присоединился только Сварог.

– А про жену узника историю слышали? – разошелся Серкл, обращаясь уже прямиком к славянину. – Приходит как-то жена в тюрьму, мужа навестить. А надзиратель ей и говорит…

– Почтенный Серкл, мы пришли сюда по делу! – не вытерпела рабирийка.

– Ну, по делу так по делу, – погрустнел толстяк. – Я думал – сперва посидим, как люди, выпьем, поговорим…

– В другой раз, – пообещала Ирина.

– Как скажете, – развел руками Серкл и обратился к Ранду: – Я тебе уже говорил, эти господа тревожатся о судьбе нашего заключенного, Шамсудина, это который с мышью…

– Что ж, дело обычное, – скучным голосом сказал Ранд. – Сто золотых талеров – и вашего Шамсудина не будут пытать. Триста золотых талеров – побег простой. Тысяча – побег верный.

– Тысяча золотых талеров? – ужаснулся Сварог. – Да за такие деньги я вам побег с Серых Равнин устрою!

– То – Серые Равнины, а здесь Берлинкая тюрьма! – укорил славянина Серкл.

– Самая дешевая услуга – пятьдесят талеров, – пожал плечами Ранд. – За эту плату ваш друг у нас будет как сыр в масле кататься – до самой казни.