Начались долгие споры и обсуждения. Планы предлагались один другого невыполнимее. Наконец, Сварогу это надоело, и он сообщил, что воспользуется своим воровским опытом и просто заберется в дом графа, чтобы выкрасть мальчика. С собой сибиряк решил взять Шамсудина на случай непредвиденной драки. Дорогу к жилищу графа должен был показать мэтр Бебедор – пылкого Ревенда решили не ввязывать в столь щекотливое дело, как тайное проникновение в дом его патрона.

Ирина с готовностью одобрила решение Сварога. Вообще, после визита к барону Вику рабирийка вела себя не совсем обычно. Она рассеянно бродила по дому, на ее губах играла мечтательная улыбка, глаза затуманивались. Ирина никем не командовала и не препиралась с славянином. Сварогу стало даже неуютно, когда, после весело проведенного вечера в компании Ревенда и нескольких бутылей вина, результатом которого стала перебитая во время демонстрации приема «атакующий демон» посуда Сезии, выломанная дверь в спальню Ильмы и неуклюжая попытка перебравшего племянника философа соблазнить Ингоду, Ирина не обрушилась на сибиряка с обычными попреками, а просто махнула рукой и попросила Сезию приготовить огуречный рассол для забившегося от стыда в кладовку неудачливого любовника. Шамсудин все больше молчал и предпочитал проводить время в обществе высокоученого мэтра Бебедора.

…Сейчас сибиряк, полугном и философ были на подходе к особняку графа Корнелиуса. Неподалеку, укрывшись в темном переулке, их ждал Трим, держа в поводу трех коней. Мэтр Бебедор подслеповато щурил глаза в слабом свете масляных фонарей, освещающих ночью аристократический квартал Берлина. Окна многих домов были освещены, несмотря на ночь – здешние обитатели ложились поздно, избавленные от необходимости вставать с петухами, чтобы заработать на хлеб.

– Ну, где же дом Корнелиуса? – нетерпеливо спросил Сварог. – Мы тут кружим уже невесть сколько времени, так недолго и на стражу напороться!

– Сейчас… сейчас… – бормотал философ, осматривая очередной особняк. – Были там львы у входа или тигры?.. А, нет, эти… с крыльями… грифоны.

– Грифонов мы уже прошли, – сообщил Шамсудин.

– Да? – удивился Бебедор. – Надо же, а я не заметил. Там еще балкон над дверью должен быть, и поддерживают его такие полуобнаженные женщины…

– Женщин еще не было! – твердо сказал Сварог. – Давайте дальше искать.

Наконец, мэтр остановился и указал на один из домов.

– Вот этот! – уверенно произнес Бебедор.

– Но здесь у входа птицы! Это грифы! – недоуменно сказал Шамсудин.

– Ну, грифы, грифоны – какая разница? – раздраженно отмахнулся философ.

– А женщины где? – сибиряк крутил головой в поисках обещанных мэтром полуобнаженных красавиц, но видел лишь мускулистых воинов в полном облачении, подпирающих своими могучими плечами широкий балкон с ажурной решеткой.

– Может, там и не женщины были, – пожал плечами Бебедор. – Но балкон-то есть!

– А ты уверен, мэтр, что это действительно дом графа Корнелиуса? – опасливо поинтересовался туранец.

– Конечно, уверен! – обиженно заявил философ. – На память я, слава Митре, пока не жалуюсь!

– Балкон – это хорошо… – задумчиво протянул Сварог. Наклонившись, он скомандовал:

– Давай, Шамсудин, лезь!

Туранец в растерянности потоптался на месте, потом, догадавшись, чего от него ждут, залез на плечи славянина. Сварог с некоторым трудом распрямился.

– Ну и тяжел же ты, даром что гном! – сипел сибиряк, пока Шамсудин поднимался на ноги у славянина на плечах. Достав руками до решетки, полугном ловко подтянулся и взобрался на балкон. Сварог бросил ему веревку, Шамсудин привязал ее к решетке, и вскоре северянин был рядом с другом. Философа внизу уже не было – он отправился обратно к Триму дожидаться возвращения похитителей.

Балкон вел на галерею, соединяющую два крыла дома. Где прячут принца, Агритас не сказал, но Шамсудину удалось незаметно выпытать у Ревенда, где в этом доме находятся личные покои хозяев. Полугном рассудил, что ребенка, скорее всего, граф постарается держать под боком.

– Левое! – шепнул туранец. Сварог кивнул и неслышно подошел к двери, которой заканчивалась галерея. Она была заперта. Сибиряк хмыкнул и снял с пояса странный инструмент, похожий одновременно на ключ и на орудие из запасов зубодера. Сварог склонился к двери – и шепотом выругался.

– Нет замочной скважины! – догадался Шамсудин. – Она закрыта на засов.

Сварог подошел ко второму выходу с галереи, ведущему в правое крыло особняка – и с досадой скрипнул зубами. Эта дверь тоже была надежно заперта изнутри.

Вздохнув, сибиряк перелез через парапет галереи и мягко спрыгнул во внутренний дворик, прямо на клумбу смутно белеющих цветов. Шамсудин последовал за ним. Сварог обошел дворик, ударившись в темноте об угол каменной скамейки и ругнувшись сквозь зубы. Окна первого этажа были закрыты тяжелыми ставнями, скрепленными прочными цепочками. Зато полугном обнаружил дверь, скрытую за каким-то благоухающим иноземным деревцем – правда, тоже надежно запертую.

– Кром! – разочарованно пробормотал Сварог. – Они что, никогда ничего не забывают запереть?!

Неожиданно с балкона послышалось громкое сопение, шорох и звук, сильно напоминающий царапанье деревянных ножен об камень. Северянин и полугном быстро отступили к стене дома, укрывшись за посаженными там невысокими, но раскидистыми деревьями. Сопение прекратилось, зато раздался треск и невнятное восклицание – это человек спрыгнул с балкона, но не так удачно, как Сварог, и угодил прямиком в обрамляющие клумбу колючие кусты. Затем ночной гость принялся шумно выдираться из сплетения веток, попутно обсуждая сам с собой неприятную перспективу покупки нового плаща. Киммерийцу казалось, что все обитатели дома давно должны были проснуться.