Сегодня не было заметно ничего необычного. По-прежнему время от времени появлялись дымки от выстрелов, но уже не такие частые, как раньше, – буры были уверены, что гарнизон англичан и так погибнет от голода, – и иногда бунгало зловеще сотрясалось от падения случайного снаряда.

Она отогнала рукой надоедливых мух и отвернулась. Если бы Богу было угодно, чтобы она сейчас снова встретилась с Алексом, то она бы повела себя совсем по-другому. Где бы она ни встретила его, и что бы ни произошло, она молила только об одном – чтобы Господь послал ей случай протянуть Алексу руку помощи.

Конечно, надежда на то, что он примет эту помощь, была безнадежно мала, но тогда она хотя бы смогла сказать ему «прощай» и тем самым облегчить свою совесть. Но если он никогда не вернется, если то их прощание было последним, как сможет она жить в мире с самой собой?

В течение последующих трех дней Джудит обнаружила какое-то оживление на холмах, хотя никто в Ледисмите не смел поверить своим глазам и ушам. С аванпостов докладывали о движении в лагерях буров и о концентрации войск на холмах у Тугелы. Может быть, Баллер со своей колонной пытается прорваться снова! Да, похоже, Баллер снова форсировал реку. Об этом свидетельствовали и треск ружейной стрельбы, и клубы дыма над холмами.

Атмосфера в самом городе в этот день была накаленной. Оптимизм стал гораздо сдержаннее, хотя все взоры по-прежнему были прикованы к долине, где должны были вот-вот появиться освободительные войска. Люди боялись сказать что-нибудь лишнее из страха прогневать провидение неосторожно брошенным словом.

Никто не заикался даже о том, что в этот день на Ледисмит не обрушилось ни одного снаряда. Уж не летели ли эти снаряды в британских солдат по ту сторону гор?

Об этом думали все, но никто вслух не задавал этого вопроса. Но подспудно зрело убеждение, что, если освобождение не придет сейчас, оно не наступит никогда. Все в Ледисмите втайне лелеяли надежду, которая так часто разбивалась прежде. Если Баллер не придет, или если он придет сюда, но его войска будут разгромлены снова, или если буры предпримут попытку занять город до его прихода – всему конец. Не будем говорить об этом, не будем искать взглядом марширующие войска освободителей, не позволим себе расслабиться ни на одну минуту! Нужно лишь молиться, чтобы этого не произошло.

Джудит сидела на веранде в тщетной надежде дождаться хоть какого-либо ветерка со стороны гор, когда кто-то высокий вошел в калитку и направился по тропинке к дому. Она обернулась и невольно удивилась, увидев рядом с собой полковника Роулингса-Тернера. Она все никак не могла привыкнуть к тому, что теперь он не ездит на лошади, а ходит пешком.

Он выглядел похудевшим и измученным, как большинство осажденных. Но по-прежнему был подтянут, не теряя своей военной выправки, которая делала его таким заметным среди гражданских обитателей Ледисмита.

– Пожалуйста, не беспокойтесь, мисс Берли, – сказал он, заметив, что она встает ему навстречу. – Я просто проходил мимо и решил осведомиться, как себя чувствует ваша тетушка.

– Спасибо, полковник, – ответила Джудит. – Это очень любезно с вашей стороны.

Она все же встала и машинально поправила прядь волос, как всегда это делала во время разговора.

– Идти куда-то в такую жару – это уже подвиг, – сказала она, улыбнувшись. – Тете Пэн будет очень приятна ваша забота и внимание.

Он снял тропический шлем и бережно зажал его под мышкой. Джудит заметила капли пота, стекавшие у него по лбу, перерезанному покрасневшей от плотного шлема морщиной. Это придавало ему неожиданно беззащитный вид, и Джудит тепло улыбнулась.

– Вы так были заботливы к нам все то время, что мы находимся в Южной Африке. Я никогда не смогу вас отблагодарить за вашу заботу, – сказала она.

Он пригладил усы двумя быстрыми движениями пальцев. Эту привычку она и раньше замечала у него.

– Моя дорогая леди, любой бы на моем месте поступил точно так же. И вы это прекрасно знаете. Я ничего такого особенного для вас не сделал. – Он прокашлялся и продолжил: – Мне представляется, что, напротив, мы все должны благодарить именно вас за то, что вы в такое трудное время поддерживали наш дух. Я уверен, что ваш талант пианистки оказался как нельзя более кстати.

Он слегка замялся.

– Единственно, чего я боюсь, – продолжил он спустя несколько секунд, – так это того, что это подорвало ваши силы. Вы выглядите совсем неважно, дорогая моя. Наверно, вам надо бы отдохнуть…

Она покачала головой.

– Да нет, не сейчас, – ответила она. – В моей комнате слишком жарко. А здесь, может быть, я дождусь какого-нибудь ветерка.

Он кивнул.

– Так как же миссис Девенпорт? – после паузы повторил свой вопрос полковник.

– Ей значительно лучше, – с готовностью ответила Джудит. – Странная штука – жизнь, правда? Отсутствие пищи, которое всех нас так ослабляет, пошло ей на пользу.

– Каким же образом? – удивился полковник.

– А она стала больше отдыхать, – пояснила Джудит. – Поскольку сил для передвижений у нее нет, еды мало, ей приходится больше лежать. И в результате ей стало значительно лучше. Сегодня она смогла пройти из одного угла комнаты в другой без моей помощи.

– Поразительно! – воскликнул полковник и закрутил оба уса.

– Да, – улыбнулась Джудит. Какое-то время они молчали, а потом Джудит решилась задать ему главный вопрос:

– Есть ли какая-либо вероятность того, что осада будет прорвана? Боюсь, что это улучшение в ее здоровье ненадолго, она может очень ослабеть.