С появлением Алекса Джудит почувствовала, как многомесячная усталость и тревога уходят от нее. Она забыла про все на свете – про свое старое изношенное платье, про бледное лицо со впалыми щеками, про исхудавшие руки. Она забыла про волосы, которые потускнели и спутались, про плечи, которые были опущены, как у старухи, про бескровные запекшиеся губы.

Ей показалось, что она в Холлворте, где когда-то он с вызовом смотрел на нее из-под своих густых ресниц тем взглядом, которому она не могла противиться.

Алекс с трудом слез с коня – было заметно, что одна нога у него не сгибается, и тепло пожал руку Нейла со словами о том, что рад вернуться в свой родной полк.

Джудит не отрываясь смотрела на него. Сердце ее билось так сильно, что его стук отдавался в ушах.

Его потемневшее от загара лицо приняло какое-то незнакомое для Джудит выражение, которого она никогда не видела у него прежде. Его зеленые глаза глубоко запали, и хотя они и светились сейчас радостью, казалось, что им была открыта какая-то ужасная тайна.

Его голос стал мягче. Джудит обратила внимание на то, что в нем сейчас не было и тени той насмешливости, с которой он раньше держался.

Она так долго жила в разлуке с ним, они так много наговорили раньше друг другу в порыве гнева! Но она снова поняла, что в ее жизни никогда не было и не будет мужчины, который бы значил для нее так много, как этот человек, стоящий перед ней.

Он закончил начатую фразу и слегка повернулся в ту сторону, где стояла она. Его взгляд упал на нее, и он вежливо поклонился.

– Привет, Алекс, – тихо произнесла она.

Он, казалось, удивился, потом его взгляд стал пристальнее.

– Мисс Берли была больна, – неуклюже пояснил Нейл.

Изумление, смешанное с ужасом, отразилось на лице Алекса.

– Джудит! Это ты?! – воскликнул он, поднося руки к лицу. – Боже мой! Неужели же ты прошла через все это? А я-то думал, что ты – в Англии…

– А я думала, что ты…

Улица, люди на ней, лошади – все поплыло у нее перед глазами, а затем наступила темнота. Алекс успел подхватить Джудит перед тем, как она стала валиться на мостовую.

В тот день на всем, что окружало ферму Майбургов, лежал отблеск величественной красоты осени. Хетта остановилась, зачарованная видом полей, на которых уже созрел урожай.

Далеко вокруг простиралась их земля – дышащая миром и изобилием. Несмотря на дожди, повредившие молодые побеги, урожай был неплохим. Бог посылал им солнце вместе с бурями, – сочетание, делавшее Африку такой ужасной и в то же время такой привлекательной.

Она потянулась, выгнувшись дугой, закинув руки за спину – тоненькая фигурка на фоне широкого кукурузного поля. Этот мир принадлежал ей. Вокруг нее были лишь синее небо да золотящиеся под солнцем поля, пустынные до самого горизонта, лишь их дом и хозяйственные постройки – вот и все жилье на много миль вокруг, да лениво пасущийся скот…

В такие ясные дни, как этот, можно было увидеть фиолетовый дым над Ландердорпом, и она сейчас смотрела в ту сторону, отводя рукой со лба пряди волос, которые трепал ветер.

Он обещал прийти за ней, когда закончится война. Как ей теперь жить? Прошел почти год с того дня, когда она, сидя в своем фургоне, впервые увидела это сильное, чистое лицо и поймала выражение восхищения перед ней в его печальных глазах. Другая женщина была бы рада любому мужчине, лишь бы он оказался крепким хозяином, способным обеспечить свою жену, дать ей хороший дом и возможность воспитывать детей, цепляющихся за ее юбку. А она была похожа на свою мать. И только один человек на свете был ей нужен, а без него ее существование в этом мире было лишено всякого смысла.

В том году она поняла, что Алекс становится счастливее и сильнее рядом с ней. Она увидела, на что был похож тот мир, из которого он пришел, когда появилась та английская барышня, чтобы отнять его у нее.

Ее послали разведать, что с ним сделали ее соплеменники… Но больше всего ее мучило то, что она не могла пустить его в свой дом и вынуждена была позволить ему уйти в дикую безлюдную степь без всего того, что жизненно необходимо человеку в вельде. Она не могла забыть всего того, что происходило между ними.

Алекс был молодым и очень сильным, он был нежен с ней, и он любил ее страну, Южную Африку. Он был добрым, богобоязненным человеком, он любил и уважал ее. Такой человек мог бы стать ей прекрасным мужем и отцом ее детей. Упа и Франц были бы горды тем, что такой человек вошел в их семью; соседи уважали бы его и удивлялись: как этой маленькой Хетте Майбург удалось отхватить такого видного молодого человека…

Но он был чужим в ее мире, он был чужаком, и все остальное—не в счет. Достаточно было им просто взглянуть на его форму, услышать звук его голоса, и они убили бы его – застрелили бы у нее на глазах, даже если бы она закричала, что любит его. И это несмотря на то, что у него была такая же прекрасная душа, как и у многих из них. Почему ненависть так слепа?